— Он не в моем вкусе.
— Ну а ты, Олечка?
— В нем слишком мало… героического. Думаю, папа, он… не полетит.
Генерал любил этот быстрый обмен мыслями со своими дочерьми.
— Один француз сказал: герой — это кто делает, что может, а другие не делают. Каково, а?
— Очень уж мудрено. Он, наверное, был старичок?
— Не совсем так. Это Ромен Роллан.
Вторую партию Паша выиграл, третью проиграл. Теперь его самого тянуло сразиться с генералом…
…Очередная партия закончилась опять довольно быстро. Паша выиграл, но что-то мешало ему радоваться успеху. По пути в казарму он принялся анализировать эту странную ситуацию. До начала игры ничто не беспокоило его — значит, источник беспокойства находился в генеральском доме. Как обычно, Пашу пригласили к обеду — тут не было ничего нового. Потом играли — Паше достались черные, и он развернул староиндийскую защиту. Генерал упорно давил на него, позиция оказалась чрезвычайно сложной, и Паша задумался. Виктор Андреевич объявил перерыв, они выпили по чашечке кофе, и тут, во время перерыва, Паше пришла в голову интересная идея. Увлеченный наступлением, генерал стал жертвой собственной инерции и на какое-то время упустил инициативу. Паша уловил этот момент и решился на неожиданный и рискованный ход. Он вскрыл ладейное поле, а остальное получилось само собой. Генерал потерпел полное поражение.
«У них… не с этого ли началось?..» — заподозрил Паша и вспыхнул от радости, увидев идущую навстречу Раю Павлову. Она тоже заметила его.
Они разговорились, он рассказал о шахматной партии с генералом, не скрыв от Раи и свое странное беспокойство. Рая слушала, не проронив ни слова. Она не узнавала Пашу. Она полагала, что достаточно знала его и что он — всего-навсего чудаковатый простак, и хотя его влюбленность доставляла ей удовольствие, всерьез ее она не принимала. А теперь она видела перед собой совсем не наивного Пашу. Он не только не похвастался своей игрой в шахматы — он явно был смущен итогами игры и откровенно просил у нее совета и помощи. «А он… ловкач! И в Москве устроился, и с генералом запросто. Левке, пожалуй, за ним и… не угнаться! Вот так Паша». -удивлялась Рая. Ей захотелось сказать ему что-нибудь обнадеживающее, она перестала обращать внимание на его прыщеватое лицо и мальчишескую угловатость.
— Знаешь, Пашенька, — проворковала она грудным голосом, отчего Пашины щеки снова зарделись, — у генералов нельзя выигрывать… так часто.
Она вдруг увидела свою жизненную перспективу: Паша — не Левка Грошов! — будет ее спутником! Левка ничего больше не даст ей, а держать его под башмаком ей все равно не удастся, из Паши же она сформирует идеального супруга, нечто вроде Леонтия Леонтьевича. Ну а прыщи — не беда, после свадьбы сойдут. Конечно, с Левкой она еще поиграет — он вовсе неплох, да и с его тетушкой она еще не в расчете.
На прощанье Рая одарила Пашу многообещающей улыбкой и, довольная собой, пошла дальше, крепко скроенная, уверенная в себе, и на лице у нее можно было прочитать: «Смотрите, какая я умная, я все учла и своего добьюсь!»
Паша зашагал в казарму освобожденный от всех тревог. Рая безраздельно властвовала в его сердце. «Умница! — восторженно думал о ней. — Все знает: действительно, нельзя выигрывать у генералов так… часто!»
Очередное приглашение к генералу неожиданно последовало на следующий день. В этот раз обошлось без обеда. Они сели за шахматы — генералу опять достались белые, и он начал ту же партию, что и вчера. Он жаждал реванша. «Хорошо! — обрадовался Паша и опять избрал староиндийскую защиту. — Сейчас доведу игру до того места и ошибусь».
Паша уловил нужный момент и, подумав, сделал слабый ход, после которого генерал легко довел партию до победного конца. Он радовался успеху, как мальчишка, а Паша сидел смущенный и неловкий.
И вот тогда, провожая Пашу до двери, генерал полушутливо-полусерьезно сказал:
— А что ты, Павел Романович, собираешься делать после войны?
— Учиться в Энергетическом, Виктор Андреевич.
— А в училище ну хотя бы… нашего направления — не хочешь? Это тебе подошло бы, ты… умеешь комбинировать.
— Не знаю, не думал об этом. Может быть, туда лучше… фронтовикам, у них опыт.
Генерал улыбнулся:
— Ты, Павел Романович, опять сделал… слабый ход. После войны мы будем опираться… не на них. Вот тебе и… задачка, попробуй решить.
— Что, Ануль, тебе все еще не нравится этот паренек? — поинтересовался генерал, проводив Пашу.
— Не в моем вкусе, папа. Кстати, ты явно переоцениваешь его.
— И ты, Олюша, так считаешь?
— Пожалуй, наоборот, ты его… недооцениваешь. Впрочем, это одно и то же.
— А как вы думаете, что из него получится?
— Все, что угодно, папочка, — отозвалась младшая.
— Все — вряд ли, а вот «что угодно» — вполне…
Генерал расхохотался: своей наблюдательностью дочери и его самого вот-вот поставят в тупик. Они, конечно, правы: паренек не так прост, но победу-то над ним — и в блестящем темпе! — одержал он, генерал. Вот что значит настоять на своем!
