– Да, но я решил усложнить концепцию. Будет шестнадцать картин. Квадрат – четыре на четыре. Типа паззла. Нужно только «мальчик-девочку» вырезать. При определённой расстановке получится одна большая картина, составленная из шестнадцати малых.
– Ого! Интересно. Поэтому ты не продал «Гитлерюгенда»?
– Именно. Звонил какой-то кадр с восточным акцентом, по-русски плохо говорил. «Папа» ему нужен был то ли, чтобы на него молиться, то ли чтобы расстрелять. Я не разобрал.
– Ха-ха-ха! Ладно, садись, давай тяпнем.
На газете стояли Юркины угощения: бутылка «Коктебеля» – три звёздочки – и, грубо нарушая этикет, банка бычков в томате. Я уже немного насосался янтарного напитка, отчего чувствовал умиротворение в душе. Юрка стал меня догонять.
– Как сериал? За время моего отсутствия что-то произошло? У Учителя от лобстеров заворот кишок не случился?
– Что ты! Совсем неожиданный поворот! Представь, к помойке подруливает «Дьяболо», из него выскакивает Валерка, снимает свою фирменную рубашку с крокодилом, стоимостью полторы штуки «вечно-зелёных», кладёт её на край мусорного бака, ну, чтобы не запачкаться, и со словами «кормилец ты мой» начинает в нём ковыряться. Ёханый бабай! И это всё в прямой трансляции. Офигеть!
– Реально умом тронулся?
– В дурку увезли.
Армстронг опрокинул рюмку, закусил кусочком рыбы, лежащим на кусочке хлеба. Я отметил про себя, что родимое пятно у него на лице вроде как увеличилось.
– Сейчас как раз должны о новом сезоне рассказывать, – сообщил он. – Поглядим?
Армстронг включил телевизор. С экрана на нас посмотрел Дмитрий Нагиев.
– А Малахов куда делся? – спросил я.
– Не выдержали нервы у Андрюши, Нагиев-то покрепче будет, – сказал Юрка.
Ведущий тем временем знакомил телезрителей с пятой кандидатурой. Теперь это была женщина. Впервые за три с половиной года. («Валентина Терешкова», – пошутил я.)
Бывшая инженер-технолог. Пятидесяти пяти лет. Нашли её в Чехове на загородной свалке. Лицо ведущего сменила фотография потенциальной жертвы. Улыбающаяся беззубая алкоголичка, грязная, как свинья, одетая в дырявое мужское пальто. На голове – бейсболка с сильно истёртыми, но пока ещё видными буквами «NY». На одной ноге – ботинок, на другой – туфля. Разного цвета.
Нагиев вновь возник на экране для того, чтобы сказать:
– Дамы и господа! Добро пожаловать в супершоу «От бомжицы до царицы». В самое крутое шоу канала «Тет-а-тет». Елене вставили зубы, сделали подтяжку лица, эпиляцию, подстригли и покрасили волосы и так далее, и тому подобное. В общем сейчас вы увидите, что у нас получилось. Прошу. Найдите десять отличий…
Но на Елену Прекрасную нам поглазеть не довелось, потому что передача резко прервалась, и перед нами предстал Директор, сидящий на фоне огромного триколора за дубовым письменным столом. Директор сделал росчерк авторучкой, оторвался от бумажки и сухим монотонным голосом заявил:
– Уважаемые сограждане. Мной только что подписан приказ об отстранении от занимаемой должности начальника МЧС. За безграмотные действия, чуть было не приведшие к катастрофическим последствиям как в России, так и за её пределами. Растение-мутант, появившееся в районе падения Тунгусского метеорита, наконец уничтожено. Благодаря нашим доблестным воинам, а также героизму и мужеству лично министра обороны. Который, в связи с успешным завершением операции, удостоен золотой звезды героя. Мы скорбим по без вести пропавшим нашим соотечественникам и гражданам Европы и Америки и выражаем соболезнования их близким и родным.
Завтрашний день в стране я объявляю траурным.
Директор исчез, а симфонический оркестр стал наигрывать какую-то печальную музыку. Я выключил «чёртовый ящик».
– Знаю я его «вовек не забуду». Надо уезжать, Юра, пока не поздно. Он до меня доберётся, как пить дать. На вот, возьми.
– Что это?
– Деньги.
– Зачем так много?
– На поддержку искусства. А это – вторые ключи от квартиры. Приглядывай за ней. А захочешь – переезжай.
– Обыскивали?
– Вверх дном перевернули.
– Мне тебя будет не хватать, Дэнни.
– Мне тебя тоже. Сохранил?
– А как же. Сейчас… На, держи.
Юрка протянул мне флэшку.
– Опубликуешь?
– Конечно. Давай на посошок.
Я посмотрел на Армстронга. Подумал, что вот мы сейчас последний раз с ним выпьем и я уйду, а он останется сидеть в этом пыльном душном кубе однокомнатной «хрущёвки», будет пыхтеть своим кальяном и пытаться, так же как и я, в одиночку бороться с системой. И ещё я подумал, что родимое пятно у него на щеке точно увеличилось.
– Верю ли я в бога? Конечно. Как и всё взрослое население планеты. Правда, как и все остальные, я никогда не видел самого главного бога, хотя о нём слышал. В основном общаюсь с богом рангом пониже – с длинноволосым, лобастым. Но и с более мелкими богами сталкиваться приходилось не раз.
– Вы имеете в виду… – девушка нахмурила бровки, явно не понимая, о чём идёт речь.
