– Англия уже не та. Если раньше она принимала инакомыслящих из других стран, тем самым спасая им жизни, то теперь принимает в основном жуликов, спасающихся от уголовного преследования. Главное, чтобы у тебя были деньги. Миллион фунтов стерлингов и британский паспорт в кармане. Нынешняя Англия напоминает мне «сетку» из моего романа.
– Чем же это?
– Тоже чрезвычайно прожорлива, не брезгует ничем. И от неё так же дурно пахнет.
– Вы снова шутите, пан Меркурьев.
– Какие шутки? Предприимчивые люди, распродав все участки на Луне, недавно выбросили на рынок билеты на «летающую тарелку», которая якобы спасёт всех желающих от приближающегося конца света в виде быстро разрастающейся
Тунгусской аномальной зоны, именуемой в народе «медным ТАЗ-ом». Вот это действительно шутки. Что интересно, все билеты разошлись в два счёта, как горячие пирожки.
– Какое счастье, что зоны больше нет. Хорошо, что всё закончилось.
– Не знаю, не знаю. Не исключено, что всё только начинается, милая барышня.
Со стороны Международная орбитальная станция, неофициально именуемая «Альфой», выглядела, как колоссальных размеров радиоантенна. Точно такая же «радиоантенна», только гораздо меньше, была изображена на эмблеме на груди у Сергея Васильева. Командир космического корабля «Союз-ТМА» находился в «Куполе» и через семь иллюминаторов смотрел на Землю. Сегодня он проснулся раньше остальных, приплыл в кают-кампанию, нашёл в компьютере нужную мелодию, надел наушники и включил трэк. «Сияй, безумный алмаз!» как нельзя лучше подходил к картинке за стеклом. Настоящая гармония изображения и звука.
«А ведь парни из «Пинк Флойда» когда-то сочинили музыку к кадрам высадки американцев на Луне. Потом приезжали на Байконур, чтобы сделать цифровую запись старта ракеты для своего будущего альбома, и даже кассета с их концертом отправилась в космос. Still first in space. Так, вроде бы, говорили про них тогда. Действительно космическая группа. Действительно космическая музыка. Родоначальники спэйс-рока. Ходила байка, что пинкфлойдовцы едят на завтрак метеориты с астероидами.»
Земля (сияющий безумный алмаз) заполняла собой все семь иллюминаторов. Сергею Васильеву вдруг показалось, что он растворяется в облаках, сливается с океанами, растекается по континентам. Немного печальная композиция задевала струны души, проникала в подсознание, превращая слушателя как бы в соучастника действия. Сергей подумал, какое счастье, что вот я сейчас здесь, на станции, вижу то, чего почти никто из землян никогда не видел, и что они, умерев, так никогда и не увидят, что какая это глупость – заниматься той ерундой, которой они там, на Земле, занимаются. Все эти их войны, теракты, убийства, преступления, экокатастрофы, конкуренции, надувательства, понты, «жабы» и прочее – пустая трата времени. Абсолютно бессмысленная возня. Никому не нужная чушь. Он почувствовал себя выше всего этого. Поскольку смотрел на Землю со стороны и слушал восхитительную мелодию. Сергей попытался представить, как жили бы земляне без перечисленных им вещей, но ему не дали помечтать. Кто-то бесцеремонно разрушил гармонию, сорвал с него наушники и в правое ухо испуганно зашептал:
– Там… там… там…
Ну, конечно же, это был японец. Ну, конечно же, это снова был Укисиро Накая, за глаза называемый Васильевым Тоямой Токанавой. «Покоя от балласта нету. В кои веки собрался музыку хорошую в тишине послушать и полюбоваться светлой стороной Земли, так не даёт, турист. Тридцать «лимонов» за экскурсию отвалил, а теперь носись с ним, как с писаной торбой. Но, главное, чудит и чудит, то один номерок отколет, то другой, король автомобильных покрышек, чтоб ему ни дна, ни покрышки, япону мать его за ногу. То он кролем и баттерфляем пытался поплавать в невесомости, а когда из этого ничего не вышло, приделал к ногам большие листы картона – типа у него ласты. То хотел пожонглировать футбольным мячом. То от пола поотжиматься. Клоун, блин. Скоморох. Что же на этот раз с утра пораньше в голову ему взбрело?» – подумал Сергей, а вслух абсолютно вежливо спросил:
– Что случилось, Накая-сан?
– Там… там… там… ино… плане… тяне… – на туриста страшно было смотреть: щёлочки глаз расширены до предела, задыхается, брызгается шариками слюны.
«Совсем спятил япошка от космоса. Может, рыбой своей отравился. Всё он рыбу эту ядовитую – как её, фугу, что ли? – постоянно жрёт. Хрен моржовый. Японский городовой», – подумал командир корабля, а вслух опять же, как можно вежливей, сказал:
– Ну что, давайте посмотрим. Где, вы говорите, инопланетян-то наблюдали?…
