Сложнее с компьютером: на ключевых «ударных» тренировках я, конечно, отслеживаю темп, пульс и время интервала, а на велосипеде еще и мощность, без нее в современном велоспорте никуда. Но если я просто набираю объем, то не беру с собой пульсометр и двигаюсь по ощущениям – за долгие годы занятий спортом я научился чувствовать темп и пульс, а сердце – умная машина, умнее человека, оно вовремя подаст сигналы или остановит спортсмена. Бег, лыжи, велосипед – это разговор с собственным телом: еще и потому нельзя брать с собой музыку, что надо слушать свои ритмы, подстраиваться под них, а не задавать им внешний, механический бит; мне странно, когда я вижу, как лейблы звукозаписи создают «плейлисты для бега»: музыка в наушниках не дает услышать себя. Спорт, в особенности наши циклические виды, где мы миллионы раз повторяем одни и те же движения, подобно йогу, повторяющему мантры, – это вид медитации.
На этом пути приходит понимание и принятие своего возраста. Меня иногда спрашивают с усмешкой: куда ты бежишь, убегаешь от старости? Да, фаустовский человек, который стоял у истоков Модерна, искал секрет вечной молодости. Спорт – это иллюзия бессмертия: на время гонки или тренировки ты останавливаешь время жизни, и если можно было бы бежать вечно, то, возможно, и смерти бы не было.
Но это всего лишь иллюзия, и секундомер бесстрастно дает это понять. С годами мы становимся медленнее, все сложнее идет восстановление после стартов, все меньше ошибок прощает тело. И все чаще мои друзья, сильные любители, которые привыкли финишировать в призах, звонят мне с жалобами на травмы или на неожиданные провалы в гонках («готовился, как обычно, но все пошло не так»). Спорт объективен и неумолим, и наши занятия – это медленное нисхождение вниз по протоколу, хроника угасания, как и сама человеческая жизнь: это лишь кальмар умирает в расцвете сил (случайно почерпнутый из зоологии факт), а для человека природа придумала старость, сделав ее важным элементом бытия.
Десять лет назад я бегал 15 километров за 53 минуты и полумарафон за 1 час 15 минут, темп 3:30 на километр был для меня привычной дистанционной скоростью – но сегодня такие секунды я могу показать разве что на километровом отрезке. Мой пик спортивных результатов пришелся на возраст 40–45 лет – пенсионный возраст для профессионала, но самый расцвет для любителя, соревнующегося на длинных дистанциях. На марафонах и «айронменах» группа сорокалетних (от 40 до 45) едва ли не самая сильная по среднему результату и уж точно самая многочисленная: пережив соблазны молодости, построив карьеру и создав семью, многие обращаются к спорту в поисках новых целей и ощущений в возрасте 35–40 лет и через пару сезонов достигают хороших результатов. Также традиционно сильны группы 45 и 50 лет, плавный спад начинается примерно с группы 55-летних, хотя с каждым годом любительский спорт становится все старше, сдвигая возрастную планку. Сегодня не редкость увидеть 60-летних велогонщиков, особенно из тех, кто гонялся по молодости: они удерживаются в сильных группах и выигрывают у молодых за счет тактики и мастерства – а в беге есть и 70-летние, разменивающие на марафоне заветные 3 часа вслед за легендарным канадским бегуном Эдом Уитлоком.
Проблема сравнения с теми, кто моложе тебя, элегантно решается за счет зачета по возрастным группам: благодаря ему ты год за годом соревнуешься со своими сверстниками, становясь вместе с ними старше, переходя из одной группы в другую. С годами возрастной зачет становится важнее абсолютного, и спортивные страсти в нем кипят самые настоящие: атлеты, как говорится,
Но как бы ни была привлекательна «тумбочка» и гравированные кубки за стеклом, в итоге я все равно соревнуюсь с самим собой: со своими слабостями, травмами, самочувствием, со своим прежним результатом. И понятие «удачной гонки» – субъективное, не записанное ни в каком протоколе: только ты будешь знать, удалось ли тебе в этот день выложиться на 110 процентов, показать тот максимум, на который способно сегодня твое тело, и еще немного добавить сверху – удачи и легких ног, умения терпеть, а может быть, той самой энергетической подпитки от природы, которой я всегда ищу у неба и деревьев и иногда получаю.
