Восходящее солнце окрасило золотом вершины гор, но в долине было по-прежнему сумрачно и сыро. У подножия горного массива Карвендель раскинулся баварский Миттенвальд, окутанный утренним туманом, к которому примешивался горьковатый дым буковых дров из крестьянских печей. Миттенвальд лежит у северных ворот Альп, у одного из самых удобных переходов в Италию: отсюда спускается серпантин к долине Инна, к гордому и богатому Инсбруку (Инншбрух, как называют его на тирольском диалекте), а дальше дорога ведет через покатый перевал Бреннер в итальянскую землю Трентино, в долину реки Адидже. На протяжении двух тысяч лет, со времен императора Августа, этот путь соединял Средиземноморье и земли германцев: здесь проходила консульская дорога из Рима на Аугсбург, столицу имперской провинции Реция, здесь в XVI–XVII веках Испания переправляла по суше оружие и золото своим войскам, сражающимся против восставших голландских провинций, которые все же победили и стали современными Нидерландами. Нам сейчас тоже предстоит совершить путешествие через Альпы, из туманных германских земель к солнцу и пальмам озера Гарда в Италии: 7 дней, 900 километров горных трасс и девятнадцать перевалов.
Мы находимся на старте велосипедной многодневки Тур Трансальп, которая проводится ежегодно в июне для нескольких сотен любителей шоссейного велоспорта по дорогам Германии, Австрии, Швейцарии и Италии, переходя из долины в долину, от перевала к перевалу и неизменно финишируя на озере Гарда. Это гонка парная, ее едут команды из двух человек: женские, мужские и смешанные пары, каждые со своим отдельным зачетом. Мы едем эту гонку в третий раз вместе с моим питерским другом Иваном, который, как и я, мультиспортсмен. Много лет назад мы познакомились на лыжном марафоне, подружились, затем Иван – по роду занятий предприниматель, а по складу характера мечтатель и визионер, постоянно придумывающий новые проекты и технологии – вовлек меня в триатлон, за триатлоном потянулся велоспорт, и вот уже через год после того, как я купил шоссейный велосипед, мы стояли на старте нашего первого Трансальпа.
Та гонка надолго оставила след в памяти – и на теле. Мой опыт шоссейных гонок был нулевой, а желания и амбиции зашкаливали, и я на своей коже узнал нелегкую науку альпийских спусков: трижды падал и трижды поднимался – чудесным образом мои кости и карбоновая рама оставались целы, протиралась только кожа, и я финишировал с Иваном на озере Гарда, обмотанный бинтами, как египетская мумия, сбежавшая из склепа, но счастливый и довольный. К нашему второму старту через два года я поднабрался опыта гонок, поездил городские критериумы, массовые заезды-«гранфондо» и альпийские однодневки и вполне освоился в горах и полюбил спуски. Но проблемы начались у Вани: выяснилось, что его организм плохо справляется с жарой, которая в июне в Доломитах зашкаливает далеко за +30. После пары этапов, при сорокаградусной жаре на финише, он падал под капельницу в палатке медиков и благоразумно решил сойти, а я закончил гонку в одиночном зачете. И вот наша третья попытка – в самой многочисленной категории «Мастерс», где зарегистрированы 80 команд.
К 9 утра солнце выходит из-за темных пиков Карвенделя и заливает светом долину. Сколько я ни бывал в горах, этот момент рассвета вызывает у меня благоговение – словно в финале Первой симфонии Брамса, когда над таинственным пиццикато струнных вдруг возникает гордое соло валторны в до-мажоре, альпийский наигрыш, эту тему повторяет солирующая флейта, словно птица, встречающая солнце, им отвечает хорал медных инструментов, и рождается главная партия финала – величественная, напевная, похожая на «Оду к радости» из бетховенской Девятой. Я обвожу взглядом стартовое поле – словно в гомеровском эпосе, вокруг море заблиставших на солнце шлемов, соредоточенные лица, отполированные рамы: воинство, готовое к битве. Организатор в динамиках отсчитывает секунды до старта:
