– Их не проносили, – ответил Зураб, – мешок с деньгами выбросили из окна кассирского кабинета. На склоне под окном обнаружены признаки недавнего пребывания человека: сломанные ветки деревьев, скользящие следы обуви. Собака взяла след и довела его только до проезжей части, там преступник переобулся, что само собой наводит на мысль о том, что этот человек либо очень предусмотрителен по своей натуре, либо знаком с навыками оперативной работы. То, что вор кто-то из своих, не вызывает сомнений. К сожалению, мы не знаем точного времени, когда произошло событие, и опрошенные сотрудники не могут с точностью до минуты описать, кто был, а кто отсутствовал в конференц-зале на поздравлении. Стараясь полностью восстановить картину передвижений каждого, мы вряд ли добьемся успеха. Люди ходили туда-сюда, никто не смотрел на часы. Чтобы проникнуть в кабинет и выкинуть мешок, злоумышленнику потребовалось от силы две минуты. Так что вряд ли мы выясним, кто отлучался. Да и не хотелось бы, чтобы нас запутывали. Кто-то может повести нас по ложному следу из-за своей невнимательности, а кто-то из личной неприязни к кому-нибудь – такое тоже не исключено. Преступление совершено спонтанно, но задумано не сию минуту, а немногим ранее, когда преступник узнал о том, что в офисе будут крупные деньги. Тогда же был сделан дубликат с ключа кассира, которая, как выяснилось, могла оставить его без присмотра.
– То есть ты считаешь, что речь идет о ком-то, кому подвернулся удобный случай? – уточин Завьялов.
– Да, я думаю, так и было, – согласился Зураб, – по всей видимости, злоумышленник был окрылен идеей легкой доступности наличных денег. И тут два варианта: либо у него крайняя нужда в деньгах, сопоставимая с вопросом жизни и смерти, либо он затаил какую-то обиду лично на вас.
По лицу Завьялова скользнула легкая тень, брови слегка нахмурились, но он сказал только:
– Продолжай.
– Мы поговорили с нашими кумушками, опросили кадровиков и тех, кто больше других общается в коллективе, никто не знает, чтобы у кого-то были серьезные проблемы. Я имею в виду, умирающий ребенок, которому нужна операция, или что-то в этом роде.
– Это сразу отметай, – оборвал Зураба босс, – когда у кого такие беды, все идут ко мне, ты сам знаешь, я всегда помогаю. Не было случая, чтобы я кому-то отказал. Этот мотив не проходит.
– А личная обида проходит? – спросил бывший опер. – Вы никому не грозили увольнением или что-то в этом духе? Были в последнее время какие-то неприятные моменты с подчиненными?
Завьялов задумался.
– Был момент, – после некоторого размышления согласился он, – но я скажу о нем, только если человек, который на меня обижен, будет подходить на роль преступника хотя бы еще по одному признаку.
Теперь была Зурабова очередь задуматься.
– Подходить? У нас подозреваемые анкету не заполняют, – довольно резко сказал он, – мы не должны подгонять подозрения и объективные данные друг под друга, на этом этапе мы должны их сопоставлять. Если не хотите озвучивать фамилию того, кто имеет на вас зуб, как мне прикажете распознать этого человека самому?
– Ладно-ладно, – примирительно сказал Валерий Иванович, – я не собираюсь учить тебя твоей работе. Просто не хотелось бы никого обвинять голословно. Я имел в виду другое. К каким выводам относительно личности преступника ты еще пришел? Если совпадет еще хотя бы один признак…
– Я бы предположил, что вор работает в компании не так давно, – решился наконец Зураб, – он или она полагает, что если деньги можно взять, то их вполне можно и оставить у себя. Это заблуждение может принадлежать человеку, который совершенно вас не знает и не имеет понятия о том, как вы ведете дела. Кроме того, этот человек, скорее всего, так же мало осведомлен и обо мне, о моем профессиональном уровне и методах работы.
– Ты хорошо знаешь всех сотрудников, Зураб, – задумчиво кивнул Завьялов, – и ты отлично знаешь, что никто из них не захотел бы с тобой связываться. Скажи, кого ты знаешь хуже всех?
– Ответить на этот вопрос несложно, Валерий Иванович, – Зураб, кажется, даже вздохнул с облегчением, – хуже всех я знаю вашу новую помощницу Алену Наливайченко. В ее отношении я провел формальную проверку, и все.
– Вот в том-то и дело, в том-то и дело. – Завьялов встал из-за стола и подошел к окну.
– Так это что? Признак, который совпадает? – спросил Зураб напрямую.
Валерий Иванович молчал и напряженно что-то обдумывал. Когда он повернулся лицом к Зурабу, желваки его ходили ходуном, челюсти были сжаты.
– Совпадает, Зураб, в том-то и дело, – сказал он, – многое совпадает. Она недавно работает, и ее никто толком не знает. Даже Дина, которая ее рекомендовала, сказала, что это ее подруга детства и она не видела ее много лет. Мало ли каким может стать человек за много лет? Она обижена на меня – это факт. Недавно между нами произошел крайне неприятный разговор, и мне показалось, что она была просто вне себя. А обиженная женщина превращается в фурию в один миг, это общеизвестно. Наверное, не надо было… С моей стороны было глупо…
Он махнул рукой и не стал развивать неприятную тему.
