— О, Рудольф — человек по — своему уникальный! — радостно откликнулась та. — Если узнать его поближе, с ним невозможно не общаться! Большинство его пациентов рано или поздно переходят именно в категорию друзей или, по крайней мере, приятелей. Разумеется, квалификационной комиссией это может рассматриваться как нарушение в некотором роде, но, с другой стороны, Рудольф никогда не переходит этой границы, пока не уверен, что человек уже не нуждается в его услугах как профессионала, поэтому обычно к нему не цепляются.
— Наверное, у него много интересных знакомств, — все с тем же отсутствующим видом заметила Силь.
— Ну, у доктора Эсстена и в самом деле широкая практика, — благодушно отозвалась Саманта. — Он считается одним из лучших специалистов по выведению из шокового состояния и депрессии. Именно поэтому его в свое время пригласили работать в Центр летной подготовки. Рудольф умеет найти подход буквально к любому человеку, и очень странно, что вас направили ко мне после нескольких сеансов у него… Может быть, он сейчас слишком загружен?.. У меня, конечно, с практикой посвободней… Или… вы в принципе недолюбливаете мужчин?
— Да нет, что вы! — от такого предположения девушка даже развеселилась. — Я абсолютно нормально отношусь к противоположному полу, да и доктор Эсстен мне скорее понравился, чем нет. Правда, мне, как и вам, показалось, что он склонен немного подгонять события. Во всяком случае, разговаривать с вами мне гораздо… уютней…
— Спасибо за комплимент, — разулыбалась в ответ доктор Дрейк, водружая внушительную чашку чая на столик перед гостьей. — Но я уверена: если бы вы лучше узнали Рудольфа, он бы вам тоже понравился. Вы не поверите, с какими ужасными, по — настоящему чудовищными случаями он справлялся!
— А вы никогда не работали с "мертвецами"? — Сильвер немного поерзала, поудобнее устраиваясь в своем кресле.
— Несколько раз бывало, но ни разу не с такими запущенными случаями, какие попадались Рудольфу, — с некоторой торжественностью провозгласила Саманта. — Ему довелось работать с по — настоящему выдающимися личностями! Например, тот же Леннокс Норте — вы можете себе представить, что творилось с этим мальчиком, когда он вернулся из космоса, чудом оставшись в живых?!
— Наверное, не могу, — согласилась Сильвер. — Вряд ли вообще хоть кто-нибудь из обитателей "Одиннадцати" вообще мог бы это себе представить…
— Ну, после прохождения курса их стало двое: собственно господин Норте и Рудольф, — заметила доктор Дрейк, сделав глоток из своей чашки. — Откровенно говоря, данный случай весьма интересовал меня, как, впрочем, и всех остальных представителей нашей профессии. Однако в этом смысле Рудольф непреклонен, словно скала, и ни одна квалификационная комиссия не сможет обвинить его в том, что он не соблюдает достойную этику. Он никогда и никому ни словом не проговорится о том, как ему работалось с человеком — легендой, Ленноксом Норте.
— А вы тоже с ним знакомы? — вяло поинтересовалась девушка.
По правде говоря, ее не очень интересовал "мертвец — возвращенец". Она помнила, какой ажиотаж вызвало его возвращение десять лет назад, и пыталась прочитать книгу, которую он написал (папа говорил, что это должен прочесть каждый культурный человек на ковчеге). Но слог господина Норте показался ей каким-то "рваным", а странная философия не пробудила сочувствия. В итоге книгу Сильвер так и не дочитала. Может, тогда она просто была слишком маленькой, чтобы что-то там понять? Силь подумала, что надо бы попробовать снова взяться за книжку космопилота — ведь он вернулся из своего "смертельного" путешествия как раз приблизительно в ее возрасте. Может быть, теперь ей будут более понятны его переживания и все, что он хотел бы сказать?.. Ужасно не хотелось чувствовать себя безграмотной дурочкой среди культурных людей!..
— Леннокс — очень милый молодой человек, — с несколько преувеличенным энтузиазмом высказалась Саманта. — Многие могут счесть его странным… Ну, когда он только вернулся, это было еще более заметно. Сейчас, пожалуй, единственное, в чем его упрекают — это привычка к затворничеству, нежелание общаться с людьми. Но его можно понять: в первый же год его буквально преследовали новоявленные друзья и поклонники. После таких потрясений любой человек будет чувствовать себя неуютно и постарается отстраниться от лишних контактов с миром.
