Сильвер промычала нечто нечленораздельное. Она по отцу хорошо помнила, что такое пресловутая "слава", когда любой человек считает своим долгом пожать тебе руку или сказать, как счастлив познакомиться. Правда, Александр Фокс умел мягко отклонять подобные проявления "дружелюбия", и его семья была ограждена от навязчивого внимания окружающих. Правда, маме как раз нравилось, когда их узнавали на улицах. Но Силь, как и отец, всегда этим тяготилась. Хотя, конечно, при таком трепетном отношении ей, вероятно, следовало, выбрать для себя другую профессию — более спокойную и менее публичную… Она в который раз порадовалась тому, что у нее хотя бы достаточно распространенная фамилия, чтобы ее не ассоциировали сразу с Александром или Джеймсом Фоксами. Маме вон родовое имя вообще показалось слишком "тусклым", она с позволения отца предпочла сохранить девичью фамилию.
— Собственно, это как раз Леннокс в свое время познакомил меня с Рудольфом Эсстеном, — продолжила словоохотливая доктор Дрейк. — Мы с семейством Норте были соседями, и я помню нашу "легенду" совсем маленьким мальчиком. Его родители умерли рано, и я помогала ему справиться с депрессией — это нас еще больше сблизило. Ленни с детства называли странным — как, впрочем, и всех городских "мертвецов". Все-таки нужно обладать очень особенным складом характера, чтобы, будучи вполне устроенным в жизни, добровольно согласиться пожертвовать собой ради других. Но вообще-то Леннокс искренне считал, что ему должно повезти. Он любил порассуждать о новых мирах и о том, как нам всем будет здорово жить на планете, к орбите которой "причалит" "Одиннадцать"… Когда его не выбрали в очередную экспедицию, парень был просто безутешен, а все его знакомые втихомолку радовались… И вдруг в день проводов я получила по коммуникатору извещение от него о том, что им заменили другого космопилота! Это был настоящий шок…
Она поднесла чашку ко рту и некоторое время помолчала. У Сильвер мелькнула мысль о том, что доктору Дрейк самой не помешало бы проконсультироваться у хорошего психотерапевта. Судя по всему, события десятилетней давности до сих пор не давали ей покоя. Но сидеть в этой "кошачьей" комнате и слушать Саманту было приятно.
— В отличие от Ленни никто из его знакомых не заблуждался по поводу успеха этой экспедиции, — доктор Дрейк покачала головой. — Нет, конечно, каждый раз, когда в космос отправляется очередная исследовательская группа, "Одиннадцать" замирает в ожидании, надеясь на лучшее. Но со временем этой надежды становится все меньше и меньше. Или, может быть, ее убавляется с возрастом… В общем, все близкие Ленни, получившие уведомление, совершенно не обрадовались тому, что сбылась-таки его мечта поскорее отправиться к звездам. Мальчишка совершенно не представлял себе, к чему так настойчиво стремился! Ну а когда он вернулся, это было что-то вроде чуда! Удивительное, потрясающее чувство, что еще не все потеряно, что можно вернуться и… оттуда! Думаю, в первые дни после возвращения Леннокса Норте все храмы всех конфессий ковчега были буквально переполнены. Ведь в нашей истории известны всего лишь семь человек, которые, перешагнув порог космочелнока, отправлявшегося к другому миру, затем снова оказались на "Одиннадцати"! На подобное никто и не смеет рассчитывать — скорее уж на действительное обнаружение дружественной нам планеты…
— Вы так говорите, как будто она никогда не будет обнаружена! — не выдержала Силь. — А ведь по прогнозам ученых мы найдем нужную точку в ближайшие семьдесят лет!
— По прогнозам ученых, которые жили на планете Земля два с половиной столетия назад? — на этот раз в улыбке Саманты явственно проскользнула грусть. — Сколько экспедиций с тех пор отправилось на исследование планет, признанных потенциально годными для нас?
— Может, они до сих пор не нашли нужного мира, потому что и сами не верят в то, что способны его найти? — Сильвер повела плечами.
