— Несколько месяцев мы прожили в любви и согласии, — продолжила Дороти. — Дэнни был выше всех похвал: нежный, добрый, предупредительный. Мне казалось, что я попала в рай. Но потом он закончил свои дела в Городе Семь и сказал, что ему надо перебираться назад в Город Два. Я уже знала, что у него здесь бизнес, поэтому отъезд не вызвал у меня никаких подозрений. Мы договорились, что он отправится первым, подберет более подходящую для нашей семьи квартиру, а потом приеду я. Первые несколько недель мы связывались по несколько раз в день, Дэнни рассказывал мне, как идут дела в «ДиЭм», как продвигаются его поиски подходящего жилья. Ему все время что-то мешало: то район считался недостаточно престижным, то соседи попадались склочные, то поблизости от квартиры не оказывалось парка, в котором, как мы мечтали, мы сможем прогуливаться по вечерам. В конце концов я стала выговаривать ему, что с таким количеством отказов муниципалитет скоро перестанет предлагать ему новые варианты. А вскоре меня стали мучить подозрения, что он вроде бы не так и хочет, чтобы я переехала вслед за ним. Дэнни был вежлив и ласков, общаясь со мной по комму, однако мне казалось противоестественным то, что он, похоже, не очень-то стремится воссоединиться поскорее с молодой женой. Не могу сказать, что сама испытывала безумное желание поселиться в новом доме, однако нельзя не признать, что меня это слегка задевало.
Дороти снова прервалась, чтобы отхлебнуть чая, и слегка передернула плечами, как будто смутилась от такого откровенного проявления чувств и одновременно извинялась перед слушателями за свою наивность десятилетней давности.
— Дорого бы я дала тогда, чтобы мои подозрения не оправдались, — она криво усмехнулась. — Но, когда я задала Дэнни прямой вопрос, он, немного помявшись, честно признался, что «перегорел». Мол, он искренне привязался ко мне, но теперь любовь закончилась, хотя мы по — прежнему друг друга уважаем, можем остаться друзьями — и все такое… Я чувствовала себя обманутой и сначала заподозрила, что у него появилась другая женщина. Вела себя, как дура, требовала назвать ее имя, плакала в трубку… Дэнни пытался утешить меня, как мог. Хотя с моей стороны, наверное, это было чистой воды эгоизмом. Я ведь сама виновата в том, что наша семья не сложилась. Собственно, не стоило и пытаться ее построить. Дело в том, что я никогда не любила Дэнни, а просто воспользовалась тем, что он оказался рядом, чтобы не быть одной. Возможно, если бы я испытывала к нему какие-то более сильные чувства, нежели просто благодарность, нежность и привязанность, все сложилось бы совсем иначе, и его теплые чувства ко мне не стали бы прошлым… Во всяком случае, не так быстро, как это случилось!
Сильвер позволила бы себе в этом усомниться, но вслух ничего не сказала. Ей всегда казалось, что Дэнни просто органически не способен долгое время быть увлеченным одной женщиной — ему требовалась постоянная смена впечатлений, бурные страсти, яркие влюбленности и болезненные разрывы, после которых он неделями совершенно искренне страдал, пока не находил новый объект для влюбленности. Тихая семейная гавань придумана не для таких людей, как Дэниэл Монтего, именно поэтому Силь с Каролем искренне удивились тому, что, оказывается, у него была жена.
— Позже я поняла, что Дэнни в сущности не так и виноват в нашем разрыве, — Дороти скрестила вытянутые ноги и несколько секунд любовалась выданными ей домашними тапочками в виде двух смешных собачьих морд. — Мы решили развестись, но для этого нам нужно было обоим явиться в муниципалитет одного из Городов, а это почему-то никак не получалось. То у Дэнни не очень хорошо шел бизнес, и он не мог приехать ко мне, то у меня не находилось времени, чтобы приехать сюда. Мы несколько месяцев утрясали наше расписание, чтобы оказаться в нужном месте. Дэнни приехал в Город Семь, и мы пошли в муниципалитет, но там как раз проводили какие-то мероприятия, половины служащих не оказалось на месте, и нас просто вежливо отправили прочь, посоветовав явиться в другой день. После этого мы с Дэнни немного посидели в кафе, поболтали и пришли к выводу, что, кажется, сама судьба противится нашему решению разбить семью. Конечно, это была всего лишь шутка, а остальное — не более чем стечение обстоятельств, но именно тогда мы решили оставить все, как есть, до тех пор, пока одному из нас по — настоящему не понадобится свобода. В конце концов, ни я, ни Дэнни нашим браком не тяготились, особых обязательств он на нас не накладывал, поэтому и никаких терзаний мы не испытывали. Меня вполне устраивал статус замужней женщины, да и он не возражал.
