— Встретив её, я ничего не вспомнил. Но любой бы потерял остатки разума, если б был на моем месте.
— Красивая? — мечтательно спросил Авит.
— Красивая…
— Ниов, так она узнала тебя?
— Говорила, что узнала. Что я её Эргон Сиадр. Честно говоря, может, я и есть один из братьев. Но то, что я именно Эргон, она надумала.
— Чего это? Может, и правда узнала. Говорят ведь, что вы… То есть, они с Эргоном были близки.
— Говорят?! Авит, ты и недели еще не пробыл в Кронграде! Ты сидишь дома за книгами! Кто говорит-то?
Авит поёжился, и Ниов понял, что зря прикрикнул. На него опасливо покосилась Ретиллия, но она не проронила ни слова. Он продолжил спокойным тоном:
— Авит, представь, она прекрасна. Она юная и свежая. Она рыдала в моих объятиях и умоляла быть с нею. Посмотри на меня — и мне пришлось ей отказать!
— Но может, можно ещё сделать так, чтобы вы были вместе?
— Авит, владыка Летислав Кронос послал обоих Сиадров на гибель, чтобы только убрать их подальше от Нилии. Они были не того ранга, чтобы претендовать на неё. Теперь она — невеста какого-то северного вельможи Гараима. И самое главное — я не помню её, Авит! Разве мне, хромому и больному уроду, не было бы приятно быть с ней? Да я даже не отличил бы это от любви! Но я её не помню. Лучше отказаться от неё: это не подарит мне счастья.
Авит тихо и грустно смотрел куда-то мимо собственных рук. Потом тихо и твердо сказал:
— Тогда тебе больше нечего делать в Кронграде теперь.
Девушка опасливо кралась по ночному лабиринту казарм. Хорошо, что стоявший на часах Варайар был её давним приятелем. Вернее, не её, а брата. Но главное, что он всегда был благосклонен и любезен с ней, а самое главное — он жил в том же крыле, куда поселили и Эргона. Иначе кто ещё бы ей сказал, что сегодня ночью оба его соседа по комнате уйдут на дежурство?
На всякий случай Нилия накинула на себя коричневый плащ. Он сильно отличался от форменного полкового плаща Рубиновых, но в темноте сошел бы за неплохую маскировку.
Со стороны дворца проникнуть на территорию казарм через проход в примыкающей общей стене было проще, чем она думала — вот и выявлена прореха в охране! Надо будет сказать об этом отцу. Но только после. Сейчас её голова уже четвертые сутки была занята Эргоном. Ей было плевать, что он до неузнаваемости исполосован шрамами, что он болен и хромает. Ей было всё равно. Единственное, что было не всё равно — что любимый забыл её. Забыл не так, как забывают иногда солдаты в длительном военном походе, находя мимолётные замены счастью вдали от жён. Эргон упал в Леду и едва не погиб в бурлящих потоках вод безумия — так рассказал принцессе Йорег. Странно, что сам Йорег вроде бы и не узнал Эргона: он говорил о нём так, словно так и не определился, кто же из Сиадров был перед ним. Но Нилия знала наверняка — это были те самые губы, которые когда-то покрывали её поцелуями! И она во что бы то ни стало получит его сердце вновь, даже если Леда отняла его вместе с его памятью.
Девушке было страшно одной — она привыкла ходить с постоянным сопровождением. Каждый шорох домовой мыши ей казался грохотом армейских сапог. Она боялась, что в темноте не отыщет сразу комнату, где спал Эргон, или что Варайар напутал и неправильно объяснил ей, где найти любимого. Но покружив по коридорам несколько минут, Нилия все же стала у той самой деревянной двери, на которую указал Варайар. Он предупредил, что выщербил две вертикальные полоски внизу, и Нилия нагнулась, чтобы нащупать тайный знак в темноте. Одна ладонь от пола и одна от стены — где-то здесь… Да! Она коснулась пальцами двух желобков, оставленных её тайным помощником.
Её сердце перешло на галоп, когда она взялась за ручку двери, чтоб потянуть её. Нилия помедлила — вспомнился страх и холод отказа Эргона. Усилием призвав себе на помощь решительность, Нилия вошла. Ни дверь, ни половицы не скрипнули. В комнате было теплее, чем в коридоре. Маленькие окошки едва пропускали скудный луч луны в комнату. Но даже во мраке Нилия заметила, что здесь уютно. Две кровати пустовали, на третьей кто-то был — непонятно было, спал или просто ждал, пока девушка приблизится. У кроватей были постелены шерстяные коврики с длинным ворсом. Нилия шагнула ближе, аккуратной кошкой ступила на пушистый коврик и начала разглядывать лежащего на кровати мужчину — теперь стало ясно, что он действительно спал. Убедившись, что она ничего не перепутала и перед ней действительно Эргон, она немного успокоилась и наклонилась к возлюбленному.
Когда Нилия начала бережно водить пальцами по его щекам и лбу, Эргон проснулся. Наверное, на какое-то мгновение он принял её за сон, потому что слабо улыбнулся и не сдвинулся с места. Потом он резко сел на кровати и грубо убрал её руку. Его голос звучал отстраненно и холодно:
— Проникновение посторонних на территорию казарм карается утоплением в Астроне.
Нилия улыбнулась, подумав, что он шутит.
— Эргон!