В какой-то момент я даже начал засыпать, а может и заснул, на время выпав из реальности, но на почве ощущений почувствовал, что что-то не то. Не понимал, кто это или что это, какие-то липкие ощущения, но очень болезненно-приятные. Это руки? Да, кажется руки. Хорошо, чьи руки? Я сплю? Пытаюсь открыть один глаз, затем второй и понимаю, что ощущение того, что меня кто-то лапает не перестает меня покидать. Это. Что. Еще. За. Фигня. Не делая резких движений, слегка приподнимаюсь. Черт, эти руки так приятны, что не хочется даже ничего делать в протест. Одеяло приподнялось и облегало чью-то голову. Может мне мерещится? Нет. Только не туда.
- Билл?? – раскрыв одеяло сверлю в недоумении темную макушку. Глаза давно привыкли к темноте и я мог без проблем отличить нарушителя моего сна. Его невинный взгляд из-под лобья заставляет меня скорее опешить. Как он вообще додумался? Это же надо… - ты что удумал?
- Тш, лежи, - легким движениям руки опрокидывает меня на лопатки. Мне остается только поддаться. Не хочу с ним снова ссорится. Если Билл решил меня кастрировать – значит такова моя участь. Его холодные ладошки гладят по прессу, переходя на низ живота, от чего я невольно вздрагиваю, от не совсем приятных ощущений, почему-то которые отдаются сладостью в паху и начинает тянуть, побуждая мой мозг отключиться… Не заметив, как снял нижнее белье, Билл заключил мою слегка напряженную плоть в плотное кольцо из пальцев и приступил к неистовой пытке получить из моих уст тяжелое дыхание и хриплый стон. На минуту я приподнялся, чтобы взглянуть в его глаза и удостоверится, что это все же мой Билл. Его взгляд был затуманен, а губы чуть приоткрыты – он постоянно их облизывал. Невыносимо было смотреть, как жадно он прикусывал их, мне тоже захотелось испробовать на вкус. Найдя в себе силы, и, заведя руку к затылку брата, я притянул его к себе, соприкоснувшись губами. Жадно впиваюсь, словно никогда не делал это раньше, целую его губы, пальцами сжимая волосы у корней, от чего брат судорожно постанывает… он настолько сладок, что ни один божественный нектар не заменил бы один вкус этих пухлых губ. Билл подозрительно тяжело дышит, через раз успевая ласкать мои губы своими и я, наконец, успеваю оторваться от него. Чего мне стоило это сделать? Приложить огромные усилия, прервать мучительное удовольствие. Едва чувствую его руку, которая в полной мере скользила по напряженному стволу и я начал помогать ему бедрами, пошатываясь вверх-вниз. Локти болят от напора моего тела, но я не чувствую этого, я сконцентрировал свое внимание на чертовски привлекательном брюнете напротив, его образ чистого и светлого ангела перекликается с самым развратным обольстителем девичьих грез, да не того сорта это яблоко. Мельком я увидел, как второй рукой он ублажал свое разбушевавшееся возбуждение, что являлось подтверждением затуманенного состояния и искусанных губ. Я заревновал его к себе же, будто он пришел ко мне только с целью удовлетворить свои желания, переступая через собственные принципы, но, минуту, Билл не стал бы так эгоистично себя вести. Обезумев навязчивой идеей, я снова бесцеремонно, взяв парня за подбородок, затянул его в поцелуй, по-собственнически целуя губы, поочередно посасывая то нижнюю, то верхнюю, просил разрешение к полному доступу и он подчинился, сам же врываясь в мой рот своим наглым язычком. Мне дурманили голову собственные мысли, от осознания того, что я целую Билла, что меня охватывает жар при близости с ним, это подобно самому желанному поцелую, впервые, позади школьного двора. Билл валится всем телом на меня, прижимая плотно спиной к кровати и седлает, словно наездник необузданную лошадь, только тогда я чувствую, как манящ этот узкий проход. Но я не спешу, я даю ему привыкнуть, трепетно поглаживая по телу. Встречаемся взглядами, а затем и соприкоснувшись лбами, Билл трется носом об меня и его губы вновь просят приюта. Я позволяю ему делать со мной все, что он захочет. Эти тихие движения превращаются в смешанный ураган чувств, он рядом, со мной и это главное, а самое главное, что мне ни с кем так хорошо в этой жизни уже не будет.
