День обещался быть тяжелым, впереди был еще нелегкий разговор с хозяином дома. Еще не легче на сердце лег груз в виде размышлений о том, как я буду оправдываться перед Биллом по приезду. И что скажу ему в ответ на вопрос, "Куда я снова делся, когда все было хорошо"?
Все и вправду было хорошо, учитывая тот факт, что наши отношения поднялись на более высокий и отнюдь неправильный уровень. Я люблю Билла - я знаю это, как и то, что могу признать свои чувства, не прячась от собственных мыслей и главное - от самого себя. Меня это ни сколько не пугало, в отличие от того факта, что о нас могут узнать наши родители и скандала тогда точно не избежать. Еще я боюсь представить какими будут их меры относительно нас. Я не хочу об этом думать сейчас. В настоящий момент я должен думать, что скажу, возможно, настоящему отцу Билла.
По общим подсчетам миновало уже тринадцать лет, а он даже не попытался отыскать своего сына. Разнообразные мысли чередой сменяли друг друга, заполняя не проснувшийся мозг избытком информации. Ступив на приятный пол, застеленный гладким ковролином цвета слоновой кости, я направился прямой наводкой к комнате, в которой смогу окончательно прийти в себя.
В ванной было так же светло, как и во всех остальных комнатах этого дома, в которых предстояло побывать. Видно было, что за ним тщательно следят и ухаживают, не давая просочиться ни одной проказной пылинки или мерзкой ржавчине на плитке, что случается довольно часто. Женская рука с любовью приводила тихую обитель в порядок, наполняя светом и добром, придавая оживление в виде незамысловатых декоративных растений. Либо парой-тройкой - на окне, либо в большом стилизованном горшке рядом, напоминающее маленькое деревце.
Конечно, где сейчас находился я - там их, разумеется, не было. Но в комнате, в которой я ночевал, такая декорация присутствовала.
Ополоснув лицо холодной водой мне удалось привести себя более менее в свежий вид и посмотреть на себя в зеркало, которое висело над раковиной. Следов от вчерашней усталости не было. На вид адекватный и серьезный молодой человек.
- ... который опять влез по уши в редкостное дер*мо, - сказал я своему отражению и решил покинуть уборную комнату, дабы привести себя в порядок до того, как вернется нужный мне человек. Но на выходе глухой удар дверью обо что-то внушительное, отозвался тихим поругиванием и всякими шипящими звуками.
- Ты что тут делал?
За дверью, на полу, расположился мой скромный друг, имея на себе из одежды только полосатые боксеры, и потирая ушибленный лоб, продолжал охаивать и упоминать мое имя не в самом цензурном контексте.
- Работаю разведчиком секретной информации в российских войсках, блин!
- Хреновый из тебя Штирлиц, однако, вставай давай, - на этих словах протягиваю другу руку и поднимаю его в исходное положение, проверяя наличие всех здоровых частей тела.
- Ну, рассказывай что ли, что ты тут под дверьми вошкался?
- Фрау Грасс решила предупредить, что Герр Гарцленг прибудет с минуты на минуту. Нам стоит поторопиться.
- Да, ты прав. Я думаю, что он будет не очень рад незнакомым гостям, а скорее разочарован. Поэтому лучше будет разобраться с ним по быстрому и уехать. У меня голова от всего кружится.
- Как она у тебя еще не оторвалась, - язвенно отозвался друг.
- Тебе тут нормально в одних трусах-то стоять? - огибаю взглядом друга,злорадно ухмыляясь.
- Вообще зашибись.
- Оденься, пока без них не остался. Негоже друга перед людьми позорить!
- А ты, я смотрю, грезишь их снять совсем?
- Только ради того, чтобы навалять ремня по хитрой заднице!
- Сволочь ты, Каулитц! Мне тут может тоскливо без моего римского Бога... А из рож здесь только твоя родная.
- Советую тебе идти побыстрее одеваться в свою комнату, пока твой римский Бог не узнал приукрашенных подробностей внезапной поездки. Тогда болючего зада тебе точно не избежать! И уж точно он пострадает не от моей руки... Если от руки, конечно!
Нильс еще немного попыхтел в мою сторону, раздувая крылья своего греческого носа, но что-то его переклинило и друг решил послушаться меня. Время и вправду задерживать было нежелательно, а посему я последовал его примеру и пошел облачать свое тело в одежду.
