Через час Вероника убеждена, что знает уже достаточно, чтобы составить достойную конкуренцию брату. Они начинают партию. Вениамин выигрывает спустя минуту. Они играют вторую партию, третью, четвертую, пятую. После десятого проигрыша Вероника плачет навзрыд и убегает в свою комнату.
Ей горько не из-за того, что брат оказался умнее. Разумеется, он умнее — и не только потому что старше, но и просто по факту. Горько оттого, что у всех подружек старшие братья души не чают в младших сестренках, балуют их, и если начинают с ними играть — обязательно поддаются. А Венечка общается с Вероникой, как со взрослой. Меньше всего ей хочется ощущать себя взрослой рядом с ним. Она мечтает о том, чтобы ее развлекали, а не заставляли проигрывать одну партию в шахматы за другой.
Ей шестнадцать. Она впервые поцеловалась. Несколько дней она хранит тайну, а затем решается признаться брату. Он, конечно же, отреагирует не так, как ей мечтается. Вряд ли Венечка отложит все дела и обратится в слух, дабы не пропустить ни детали увлекательной истории. Вероника уже не маленькая и отлично изучила брата. Но повод слишком серьезен, чтобы молчать.
Она стучится в дверь его комнаты и сразу же входит. Вениамин сидит за столом и что-то пишет.
— Веня, мне нужно сказать тебе что-то. — Вероника робко садится на кровать, стыдясь оторвать от пола глаза. Ей невыносимо хочется поделиться одним из важнейших событий в ее жизни. Подругам такое не расскажешь — они уже все давно перецелованные, еще засмеют за поздний опыт. — Только обещай никому не говорить.
— Ты поцеловалась? — говорит Вениамин, не отрываясь от тетради. — Молодец.
— Молодец? — переспрашивает сестра. Ее зрачки расширяются от негодования. — Молодец?!
Мало того, что брат лишил ее возможности самой произнести трепетное признание, так еще ограничился самым нелепым из всех комментариев!
— Почему ты всегда все портишь? — ее голос звенит от обиды. — Почему нельзя притвориться, что тебе интересно и ты за меня счастлив?
Парень закрывает тетрадь и поднимает на сестру сочувствующий взгляд:
— Почему ты всегда обвиняешь меня в том, что я и мыслю и чувствую по-другому? Почему ты считаешь, что наши взгляды должны непременно совпадать? Я тебя люблю. Мне безразличны твои девчачьи дела. Но я тебя люблю.
Несколько секунд Вероника растерянно смотрит на брата, почти осознавая свою неправоту. Она готова сказать ему, что тоже любит его и впредь постарается не забывать, что они разные люди и чувства проявляют тоже по-разному. Она открывает рот, но так и не произносит ни звука — Вениамин снова пишет в тетради, позабыв о присутствии сестры.
Возможно, они разные люди. Возможно, он и правда любит ее. Но почему его любовь так похожа на равнодушие?
Ей семнадцать. После трудных вступительных экзаменов в институт она узнает, что зачислена. Списки висят на стене у центрального входа в главный корпус. Вероника пробивается сквозь толпу абитуриентов и их родителей и находит свою фамилию. Это не просто удача. Это результат целого года мучений.
В прошлом году, поступая на этот же факультет, Вероника набрала проходной балл. Помимо нее проходной балл набрали на пять абитуриентов больше, чем необходимо. Деканат путем лотереи отобрал пять неудачников и предложил им обучение на платной основе. Веронике не повезло. Свободными деньгами родители не располагали, но мама заняла нужную сумму и вместе с дочкой поехала в институт, чтобы оплатить первый год обучения. Они надеялись, что после первого курса появится шанс перевестись на бесплатное отделение. За год они бы заработали денег и отдали долг.
В троллейбусе была толкотня, выйдя на остановке, мать и дочь вздохнули с облегчением. Всего несколько минут отделяло Веронику от звания студентки. Но у двери в деканат она обнаружила, что мамина сумка разрезана. Карманник вытащил все деньги.
Сложно сказать, кого Веронике было жальче — себя или родителей. Ощущение вселенской несправедливости навалилось на нее тяжелой ношей, девочка уперлась спиной в стену и сползла на пол. Слезы душили ее. Казалось, жизнь кончилась и незачем больше бороться, и некуда больше идти. Мама стояла рядом и безутешно плакала, вытирая платочком покрасневшие глаза. Она словно постарела на несколько лет, обычно расправленные плечи поникли и сотрясались от беззвучных рыданий. О, как глубоко, как яростно ненавидела Вероника весь этот мир, где страдают не самые плохие, а наслаждаются не самые хорошие.
Ей не хотелось жить. Она устала держать себя в руках. Внушать себе, что счастлива верить в это, а потом, когда счастье постепенно улетучивается, снова внушать… Вероника знала, что ее сопли никому не нужны и это не трагедия, это просто жизнь, какая она есть. Нужно подниматься и идти дальше. Но для этого требовались силы.
