У Вэла был такой вид, будто он мне не верит.
Едва я подошел к лифту, как кто-то тронул меня за рукав. Обернувшись, я увидел женщину в воздушном пеньюаре, отороченном мехом и украшенным каким-то разноцветными перьями, из-за чего она походила на спятившую канарейку, только что разделавшуюся с кошкой. Она сумела подойти ко мне бесшумно, потому что была совершенно боса. Я отшатнулся, поскольку лицо дамы показалась мне довольно неприглядной смесью эльфа и ведьмы.
Длинные седые волосы разметались по плечам, на коже не было ни грамма косметики. Под прозрачными голубыми глазами висели внушительные отечные мешки, вокруг крючковатого носа залегли глубокие морщины. При этом в ней было что-то безусловно красивое, не подвластное времени и старению. То ли само строение лица и форма черепа, то ли гордая посадка головы на длинной шее, которую уже избороздили дряблые складки. Хотя женщина и выглядела так, будто только что встала с постели, в ее ушах виднелись сверкающие синие серьги, а шею украшала нитка жемчуга. На худом запястье тихо звякнули браслеты, когда она взяла меня за локоть.
– Кто вы? – спросила она тихим хорошо поставленным голосом. – Где Монтроуз?
– Простите, мэм?
– Где Монтроуз, наш дворецкий? Фанни опять забыла про мой завтрак. Я скажу маме. Вы новый лакей? Почему вы не в форме? Где мама? Где Хью и Пит?
Я смотрел в распахнутые голубые глаза и совершенно не знал, что делать. Очевидно передо мной была Карлайл Спенли-Эвертон, младшая сестра сэра Хьюго или как там его надо величать.
– Меня зовут Дуглас Стин, – обратился я к ней мягко. – Я здесь работаю. Пойдемте, я провожу вас в номер. Вы простудитесь, если будете расхаживать босиком.
– Я не хочу в постель, – упрямо покачала головой женщина. – Я уже проснулась и хочу завтракать, но Фанни не приходит. Наверняка опять обнимается с Хью за гаражами. Я скажу маме, и ее рассчитают. Вы найдете Монтроуза?
– Ах вот ты где, Лайла, – по коридору спешил ее брат в домашних туфлях и халате, накинутом на пижаму. – Сколько раз я тебя просил не выходить одной из номера.
Тут он замер и подозрительно уставился на меня.
– Кто вы такой и что здесь делаете?
Честно говоря, меня немного утомили однообразные вопросы.
– Я Дуглас Стин, новый охранник. Вместо Мактирни. Если помните, сэр, мы вчера познакомились у ресторана, когда вы играли в шахматы с русским генералом.
– Ах, да… – Спенли-Эвертон вгляделся в меня и вежливо изобразил узнавание, хотя я был уверен, что вчера он совершенно не обратил на меня внимания. – Очень приятно, Стин. Но что вы все-таки тут делаете в такую рань? И что там происходит? – он махнул рукой в другую сторону коридора.
– Произошло преступление, сэр. Убили вашего соседа, Парсонса. Наверное, вам лучше увести… – тут я замялся, потому что не знал, как правильнее выразиться, мисс Спенли-Эверетон или леди Карлайл или, может, ее называют каким-то специальным титулом вроде «достопочтенной». Чтение викторианской литературы немного расширило, но и основательно запутало мой кругозор.
– … вашу сестру в номер, чтобы ее не волновать. Наверное полиция еще придет к вам с вопросами.
– Что вы говорите! – передернулся Спенли-Эвертон. – Убили?! Прямо здесь? Когда? Но что мы им скажем? Мы ничего не видели, правда, Лайла? Когда я вчера поднялся, сестра уже спала, я тоже после партии в шахматы всегда сплю, как убитый. А перед этим я приехал из города, переоделся к ужину и поужинал вместе с Лайлой. Бедный Парсонс! Я несколько дней уже его не видел. Говорите, его убили недавно?
Я неопределенно мотнул головой.
– Дьявол был здесь, – неожиданно заявила Лайла своим чистым голосом. – Я видела дьявола этой ночью. Он был весь в черном, как и его черная душа.
Спенли-Эвертон бросил на меня быстрый извиняющийся взгляд, крепко схватил сестру за локоть и потащил обратно в номер.
Я спустился в кабинет охраны, где естественно никого не застал. Донован, выспавшийся и посвежевший, прислонился к стойке консьержа и не переставая молол языком.
– А вот и ты! – радостно помахал он рукой. – Почему так долго? Тебя допрашивали? Это правда, что Парсонса убили прямо в номере этого, как его…
– Дюкейна. Ты его видел? Кто-то оставил в журнале охраны запись о его приезде.
Донован задумался, впав в привычный транс.
– Вроде бы видел. Странноватый такой, похож на проповедника. А запись оставил, скорее всего, Мактирни, он всегда спрашивал у ребят, что в отеле происходит и что-то малевал в журнале, чтобы создать видимость деятельности. Правда, Рамон?
– Точно. Да и я этого Дюкейна толком не разглядывал. Черная шляпа, черная борода, а еще эти очки.
– Очки?
– Ну да. Такие зеленые круглые. Я тоже удивился, зачем ему очки зимой, да еще ночью, а он сказал, что у него раздражение глаз. Ну а мне что? Показал права, показал свою чековую книжку.
– А еще что-то ты запомнил?
