В этот момент я обратил внимание на Доббинза, который неожиданно побледнел, схватился за сердце и начал тихо сползать со своего кресла. Он попытался несколько раз взмахнуть руками, застывшими в странной скрюченной форме и смахнул со стола свой бокал и несколько фишек.
– Все немеет, – прошептал он синеющими губами. – Не могу сделать вдох.
Предчувствуя недоброе, я подбежал сам к телефону и потребовал соединить меня с ближайшей больницей, попросив прислать наряд неотложной помощи. Потом вернулся к потерпевшим.
Генерал Павел Аксаков так и застыл в своем кресле с перекошенным лицом. Яремная вена не билась, а на чистом бокале, который я поднес к его губам, не осталось замутненности от дыхания. Доббинз был без сознания, но еще жив. Вместе с официантом мы перенесли его на диван. Бедный парень начал машинально собирать с пола осколки бокала и прибирать карточный стол, но я его остановил.
– Пока что ничего не трогайте. Возможно, это дело полиции.
Прибывшие через десять минут медики констатировали смерть генерала Аксакова, а Доббинза положили на носилки и увезли в больницу.
– Похоже на внезапный сердечный приступ, – сказал врач, убирая стетоскоп. – Скажу ребятам, что этого можно уносить. Надо сообщить родственникам.
– Подождите с похоронной командой. Я уже вызвал полицию. Подозрительная смерть.
– Чем же она подозрительна? – рассердился врач. – Вы разбираетесь в медицине? Все указывает на внезапную остановку сердца. Лет ему было, как я погляжу, немало, к тому же лишний вес и алкоголь.
– Да, но два сердечных приступа одновременно? Вы сами в это верите?
– Откуда я знаю. Может, вы их чем-то сильно расстроили, – раздраженно проворчал доктор.
Я осторожно понюхал содержимое бокала Аксакова. Не уловил никаких необычных примесей, пахло полусгнившим виноградом и спиртом, как и должен пахнуть херес, на мой взгляд. Я тоже был не большим поклонником крепленых вин из-за их сладости, поэтому не мог сказать, что очень уж хорошо разбирался во всяких портвейнах и хересах.
Пока мы с Финчером и работниками бара ждали полицию, в зале появился осоловевший Шимански. Он бросил взгляд на труп Аксакова, потом нашел глазами меня и полностью потерял над собой контроль.
– Вы! – крикнул он, тыча в меня дрожащим пальцем. – Опять вы. Вы сеете смерть. Стоит вам появиться в отеле, как гибнут люди. За три дня вашей работы мы потеряли самых дорогих и уважаемых гостей. Их косит целыми этажами. Все, я больше этого не потерплю. С завтрашнего дня вы уволены!
Частично я мог его понять. Еще совсем недавно ночной охранник, сломавший бедро на мокром полу холла, считался самым большим скандалом, случившимся в «Гарнете» за последние десять лет.
– На каком основании вы хотите уволить мистера Стина? – неожиданно спокойным голосом произнес Финчер, очнувшийся от шока.
– Что? Как? Ну вы же видели? Двое людей умерли у него на глазах. Точнее один, мы пока ничего не знаем о несчастном мистере Доббинзе. И до этого…
– Мистер Стин никак не виноват во всех этих смертях. В нашем отеле завелся маниакальный убийца, а это вы не сделали ничего, чтобы усилить охрану. Пока что мистер Стин прекрасно справлялся со своими обязанностями, на мой взгляд. Он приходил на работу раньше назначенного времени, не спал ночью, он первым заметил подозрительного незнакомца. И забил тревогу, когда Хьюго не явился играть в шахматы. Мистер Стин всячески сотрудничает с полицией. А сегодня только благодаря его оперативным действиям «скорая» прибыла вовремя, чтобы спасти жизнь Максу Доббинзу. И на кого же вы хотите заменить его, пока убийца все еще разгуливает на свободе? На еще одного ленивого Мактирни?
Шимански опешил от этой тирады и, стреляя в меня ненавидящими взглядами, отправился в фойе встречать полицию.
– Спасибо, – сказал я Финчеру. – Не ожидал, что вы за меня вступитесь. Честно говоря, я и сам думал о том, что не справляюсь с работой.
– А я так не считаю, – серьезно ответил Финчер. – Если Шимански снова будет вас доставать, советую обратиться к юристу. Он не имеет права вас уволить до истечения контракта без достаточных оснований.
– Вы сами говорите как юрист.
– Я и был кем-то вроде, – пожал плечами Финчер.
– Плохо сработал, – серьезно сказал мне Вэл, после того как мы дали показания и Финчера отпустили в его апартаменты. – Доббинз еще жив. Я позвонил в больницу, состояние все еще тяжелое, но не критическое. А мне казалось, что ты открыл наконец в себе талант к безупречным убийствам.
– Я уже слышал сегодня кое-что подобное, так что не смешно. У врачей есть предположение, что могло послужить причиной?
– Внезапная резкая фибрилляция желудочков сердца. И прочая абракадабра. Простыми словами – сердечный приступ, как и сказал доктор из «скорой». Но, конечно, двое за один вечер это уже перебор. Значит, говоришь, они оба пили один и тот же напиток?
– Да. Херес пьют Доббинз и Финчер, а генерал пил бренди. Бокалы были одинаковыми, так у них повелось, так что официант мог и перепутать.
