В этот день учёба меня совсем не интересовала. За прошедшую ночь я была разбита и собрана по кусочкам и физически, и духовно. Уходя от тренера в девятом часу утра, я чувствовала ужасную усталость, мне хотелось покоя и одиночества. Утомлённый разум рисовал картину заснеженной горной гряды где-то в Средиземье, где на одной из пустынных вершин стоит кресло-качалка, в котором сижу я, закутанная в тёплый плед. Подо мной до самого горизонта простирается изумрудная долина, прорезанная хрустальными реками и обрамлённая зелёными шатрами Лихолесья. Я сижу в кресле и смотрю, смотрю, смотрю… Не думаю абсолютно ни о чём. Просто наслаждаюсь тишиной и гармонией этого прекрасного мира, в котором тьма уже побеждена и наступила великая Эпоха Людей.
Шуру понравилось бы такое описание.
— К сожалению, мы не в Канзасе, — пробормотала я фразу, вертевшуюся на языке, и тут поняла, что действительно очень-очень устала.
Дома меня встретил папа. Он очень удивился и поинтересовался, не случилось ли чего.
— Конечно, нет, пап, — ответила я. — Всё в порядке.
Он качнул головой и больше ни о чем не спрашивал, а когда я через несколько часов проснулась в своей уютной тёплой постели, то первым делом ощутила знакомый аромат, доносившийся с кухни. Наверное, именно он меня и разбудил.
Папа готовил свой фирменный домашний плов.
— Ты как раз вовремя! — бодро сказал он, оборачиваясь от плиты.
Я с ногами забралась на стул и молча смотрела, как отец заканчивает приготовления.
— Решил, что тебе нужно чем-то поднять настроение. Ты не против?
Я слабо улыбнулась и покачала головой.
— Есть смысл спрашивать, что произошло? — поинтересовался он, ставя передо мной тарелку, полную горячего ароматного риса с курицей.
Я опять покачала головой и взялась за вилку.
— Устала просто. Неделя тяжёлая.
— В таком случае я думаю, что мой фирменный плов поможет тебе набраться сил.
Фирменный плов был действительно очень вкусным. Он всегда был таким, и я его просто обожала. Папа это знал. Какой бы сытой я ни была, всегда съедала хотя бы пару ложек плова, когда папа его готовил.
Вот и сейчас с удовольствием съела целую тарелку и не отказалась от добавки. Стало намного лучше на душе, веселее. Я почувствовала себя окружённой заботой и любовью. На какой-то час ощутила себя просто человеком, который не был одинок. И это было хорошо.
А потом я позвонила Ладе, сказала, что надо встретиться. Голос её показался мне незнакомым. Буквально через минуту позвонила Полина, и сказала, что тоже хотела бы кое-что обсудить и чтобы мы дождались её после пар.
Положив трубку, я всё же удивилась тому, что Полина теперь без стеснения подслушивает наш разговор, да ещё и на расстоянии. Что ж, где трое, там и четверо. Позвонила Алисе.
Спустя пару часов мы кружком сидели на полу в Логове и пили кофе. Шур согласился с тем, что его магическая природа не должна больше оставаться тайной и для Лады. Сам он знал о её даре превращения, потому что за годы связи с магическим миром научился чувствовать близкие по духу способности, а вот она пока даже не догадывалась.
Полина узнала об этом сама. Когда я звонила, она почувствовала тревожную волну, как приёмник, настроилась на наш разговор и услышала не только слова, но и мысли. Теперь для неё природа Шура тоже не была тайной.
Оставлять в неведении Алису в такой ситуации было бы просто несправедливо.
Я рассказала историю так, как сама пережила её сегодня ночью. Пат, сидя на подоконнике, слушал с большим вниманием. Алиса глядела на меня широко распахнутыми глазами. Она знала тренера только по слухам, и для неё это была в большей степени просто захватывающая история. Лада же хмурилась всё сильнее и сильнее, а в конце сказала с чувством:
— Какой же Шур всё-таки болван! Если знал, что у нас есть способности, мог бы рассказать раньше!
Я слегка улыбнулась:
— Говоришь прямо как Силлант.
Лада нахмурилась ещё больше.
— А что Ваня? — спросила она.
Я пожала плечами.
— Думаешь, он может рассказать Матвею? — в голосе её прозвучала обеспокоенность.
Я покачала головой:
— Вряд ли.
— Мне бы не хотелось, чтобы он рассказал Матвею, — призналась Лада негромко. — Я хочу рассказать ему всё сама когда-нибудь…
Я заметила, как Алиса лукаво прищурилась, глядя на подругу. Не удержавшись, она театральным шёпотом произнесла:
— Страсти-то какие!.. Прямо жить интересно становится.
Я пропустила её слова мимо ушей и повернулась к Полине:
— Ты можешь узнать Ванины мысли? Как узнала наши с Ладой, когда мы говорили по телефону?
— Нет, — ответила та. — Вас я смогла подслушать издалека, потому что настроена на ваши мысли. С Ваней такое не сработает, я его почти ни разу не видела и никогда не читала.
— Как-нибудь он это переживёт, — послышался с подоконника голос Патрика. — Если ему ваша дружба дорога, то примет всё как есть, и жизнь продолжится.
— А если дружба не настолько дорога? Что тогда? Что может случиться? — спросила я, с тревогой глядя на кота.
— Кто знает? — повёл усами он и отвернулся мордой к окошку.
— Может быть, знает тот, кто устроил всё это, — спокойно, словно нечто очевидное, произнесла Полина.
