— Это автомобиль Майкла Шарпа, — говорит Гриффин. — И это единственный ракурс.
Кара замечает, что он сегодня вроде притих. Весь какой-то вялый, лицо бледное, щетине на лице уже больше пары дней. Она делает себе мысленную пометку пообщаться с ним наедине, поинтересоваться его состоянием. Хотя и остальные в группе выглядят не лучше. Штабная комната усыпана пустыми кофейными стаканчиками и обертками от шоколадных батончиков. Запах здесь говорит о сотнях выкуренных сигарет, о том, что многим не удалось даже принять душ. В поисках этого типа нормальная жизнь приостановилась.
— И больше никаких записей? — спрашивает Кара. — Из каких-то других клубов или баров?
— Поблизости даже банкомата нет, — мрачно отвечает Гриффин. — Та же фигня, что и с убийствами «под Кемпера». Но похоже, она его с ходу узнала.
— Черт, — бормочет Кара. Смотрит на Гриффина, который глубоко погрузился в собственные мысли. — У тебя есть какая-нибудь версия?
Он с силой трет руками лицо.
— Так, говоришь, по машине, согласно отчету лаборатории, ровным счетом ничего, за исключением следов Либби и Майкла Шарпа?
Кара кивает.
— Волосы, кровь и вода в багажнике — от Шарпа, — добавляет он. — Так что наш убийца достает Шарпа из места хранения…
— Морозилки в двести четырнадцатой квартире?
— Наверняка да. И кладет его в багажник оттаивать. Договаривается встретиться с Либби в «Оранж румз», но там не показывается. Просто подъезжает ко входу, подбирает ее, везет на Солтернз-Хилл…
— По доброй воле или под дулом пистолета? — перебивает Кара.
— Думаю, пока можем предположить, что по доброй воле, потому что сложно контролировать кого-то и при этом вести машину.
— Так что она достаточно хорошо его знала?
— Не исключено. Потом, когда они приезжают туда, Либби сознает опасность, в которой оказалась, и пытается убежать. Как только она умирает, он вытаскивает тело из багажника, пристраивает его за рулем и спускает курок, обставляя все как самоубийство.
— А как же тогда он добирался домой? — спрашивает Кара. Она давно уже соскучилась по этому — по роли адвоката дьявола при обсуждении версий с собственным братом. По этому обмену интеллектуальными ударами.
— Тот же самый вопрос, что и в случае с убийствами «под Кемпера», — без запинки отвечает Гриффин. — Он тогда тоже завез своих жертв в полную глушь. Все тщательно спланировал? Заранее оставил там машину?
— Или у него был сообщник?
— Вообще-то он не представляется мне такого рода убийцей, который способен положиться на кого-то другого, — говорит Гриффин. — При таком уровне контроля, планирования… Лично я не думаю, что его устроила бы некоторая непредсказуемость, вызванная привлечением сообщника.
— Пожалуй, — кивает Кара, поднимая взгляд, когда к ним подходит Шентон и передает ей два листа бумаги.
Она начинает читать; Гриффин пытается заглядывать ей через плечо, с явным любопытством; Шентон переминается с ноги на ногу. Потом Кара кладет бумаги на стол и одаряет Шентона широкой улыбкой.
— Очень хорошо, Тоби. Нат, созывай всех в конференц-зал.
Шентон бросает на нее обычный затравленный взгляд.
Гриффин вопросительно смотрит на нее:
— Зачем?
Кара встает.
— Шентон представит нам психологический профиль преступника.
Все участвующие в расследовании детективы понемногу заполняют конференц-зал. Гриффин поначалу отправляется на галерку, но потом передумывает, желая поддержать нерешительного протеже сестры из первых рядов.
Шентон встает перед собравшимися, сгорбившись и нервно сжимая в пальцах свой неизменный блокнот.
Кара поднимает обе руки, и зал стихает. Шентон прокашливается, когда она объясняет цель этого общего сбора.
— Мне нужно, чтобы вы внимательно послушали и уделили Тоби все свое внимание. Как бы вы ни относились к психологическому профилированию, — добавляет Кара, бросая предостерегающий взгляд на Гриффина. Тот хмурится — невысказанный упрек несправедлив. Он отнюдь не ярый противник того, чем занимаются психологи-криминалисты. Это ведь не какие-то там экстрасенсы, в конце-то концов.
Тоби смотрит на выжидающие лица в зале. Нервно улыбается. Гриффину уже видно капли пота у него на лбу. «И о чем только Кара думает?» — гадает он. Шентон явно не готов к чему-то подобному, магистр он там или не магистр.
— Я изучил материалы по всем делам, просмотрел фотографии и, думаю, могу кое-что рассказать вам про нашего убийцу, — начинает Шентон.
— Подергунчик, — бормочет себе под нос детектив, сидящий рядом с Гриффином, и кто-то еще фыркает от смеха.
Перед лицом неумолкающего шума в зале Тоби нерешительно останавливается. Кара обжигает шутников сердитым взглядом, и все умолкают, ерзая на своих сиденьях. Шентон продолжает:
— Он хорошо разбирается в криминалистике, не оставляет за собой никаких следов. И явно знаком с нашей процедурой, так что может служить в полиции или заниматься какой-то смежной профессией. Он мог даже каким-то образом внедриться в это расследование.
— Ты хочешь сказать, что это один из нас? — кричит кто-то, и зал разражается шквалом недовольных выкриков.
