На Дальнем Востоке дракон олицетворяет силу. Это повелитель вод, от которого зависит пробуждение природы и жизнь человека. Многое пришлось вытерпеть людям из-за его крутого нрава, этим единоборством окрашена вся многовековая история Китая. Об этом 5000-летнем поединке, о том, как люди наконец обрели силу, чтобы одолеть водную стихию, рассказывает повесть Всеволода Овчинникова «Человек и дракон».Вторая часть книги — «Рождение жемчужины» — посвящена тому, как японцы раскрыли тайну рождения чуда природы, превратив устрицу в домашнее животное.Повесть «Цветы сливы» объясняет контраст кулинарных традиций китайцев и японцев, отражающий различия в национальном менталитете этих соседних народов, в их подходе к жизни, в отношении к природе. Наконец, «Горячий пепел» — это политический детектив о тайном соперничестве за обладание атомным оружием.Для широкого круга читателей.
У него рога оленя, голова верблюда, уши быка, шея удава, брюхо моллюска, чешуя карпа, лапы тигра, когти ястреба…
Таков дракон — незримый вездесущий «повелитель вод».
Его голос слышен в раскатах грома. Его когтистые лапы отпечатываются на небе при вспышках молний. Его чешуя блестит под звездами на безбрежье речных разливов. Его спокойное дыхание — это неторопливый, благодатный дождь, дающий рост злакам.
Дракон…
Зимой он дремлет, погрузившись в пучину океана. Но приходит час, и он поднимается на небеса. В образе грозовых туч проносится он над истомленной ожиданием землей, оплодотворяя ее влагой.
Дракон…
Это весна, сила, заставляющая природу вновь и вновь повторять круг вечного обновления.
Это восток, откуда приходят дождевые облака и куда несут свои струи великие реки.
Это цвет «цин» — голубовато-зеленый оттенок океанской волны.
Дракон — это олицетворение водной стихии, ее животворной, но порой слепой беспощадной силы.
Таким рисует образ «повелителя вод» народное воображение.
Дракон… Это его чешуя серебрится на безбрежье речных разливов…
В русских сказках дракон — просто злобное чудище, для китайца же это мифическое существо олицетворяет собой прежде всего силу, а не зло. Не случайно при всех феодальных династиях изображение дракона было эмблемой императорской власти.
«Повелитель вод» обладает невероятной силой, только, на беду, не умеет разумно пользоваться ею. Из-за этого реки то пересыхают, то выходят из берегов.
Людям приходилось жить в постоянном страхе перед драконом. И они старались поклонениями, жертвами задобрить его, смягчить его крутой нрав.
Около рек высились сотни кумирен в честь грозного «повелителя вод».
В засуху там собирались на моление о дожде. Вырезанную из дерева или отлитую из бронзы фигуру Дракона-царя выносили наружу. Длинная процессия босых, обнаженных до пояса стариков с ивовыми прутьями в руках обходила с ней поля.
Дракон мог принести несчастье, но от него ждали и избавления.
Вода ведь бывает и бедствием, и благом.
После удачной жатвы на берегах рек по нескольку дней подряд устраивались благодарственные песнопения. В воду бросали корзины с зерном. Но благополучные годы выпадали нечасто.
Заглянем в летопись стихийных бедствий — ее из поколения в поколение вели китайские историки. За последние двадцать два века в ней значится 1029 наводнений и 1056 засух. Почти каждый год — или одно, или другое бедствие.
Чем объяснить, что эти исключающие друг друга явления — наводнения и засухи — находятся в столь странном соседстве?
Причина — муссонный климат. Он определяет водный режим большинства китайских рек.
Мы привыкли к тому, что наши русские реки полноводнее всего бывают весной. Тогда тают снега, и природа щедро напитывает влагой землю перед севом. В Китае осадки распределяются иначе: неравномерно и неблагоприятно для сельского хозяйства.
Зимний муссон, дующий с материка в сторону океана, несет с собой дыхание пустынь Центральной Азии. Следом приходит часто такая же сухая, без осадков весна: дракон продолжает дремать.
И только в разгар лета, когда подходит пора снимать первый урожай, ветер с океана пригоняет дождевые облака. Дракон пробуждается и словно спешит наверстать упущенное.
Неделями длятся обложные ливни. В бассейне Хуанхэ, например, за июль и август выпадает иногда почти столько же дождей, сколько их приходится на целый год. Там, где недавно ветер поднимал желтую пыль на отмелях, а рыбаки легко переходили реку вброд, вздувается илистый поток, способный ворочать камни.
Многое пришлось вытерпеть людям из-за крутого нрава «повелителя вод». Единоборством с ним окрашена вся многовековая история китайской нации. Об этом 5000-летнем поединке, о том, как люди наконец обрели силу, чтобы одолеть водную стихию, и рассказывает книга «Человек и дракон».
Журналистская судьба сделала меня свидетелем перекрытия русла реки Хуанхэ, прозванной «горем Китая».
Когда Желтая река поворачивает на восток, чтобы вырваться на простор Северо-Китайской равнины, горы в последний раз резко сжимают ее русло. С гневом врывается Хуанхэ в эту теснину, но натыкается на новое препятствие. Два скалистых острова вспарывают ее острыми краями, разрезают на три клокочущих протока.
Тот, что ближе к правому берегу, самый бурный, зовется Воротами Чертей, средний — Воротами Духов, левобережный — Воротами Людей.
Это Саньмынься — Ущелье Трех Ворот.
Если глядеть с левобережной горы, Саньмынься кажется гигантской, с оскалом черных зубов пастью, в которой исчезает Хуанхэ. Такой, наверное, и рисовало народное воображение пасть дракона, способного разом поглотить реку.
