— Не бери в голову, — сказал он, — обидно, конечно, но живем. Как видишь, и на охоте бываю. Перепелки, коршуны в сезон — сколько хочешь. Свадьбы родственников тоже не пропускаю… Как ты думаешь, турки коршунов едят?
Видимо, вопрос этот его сильно волновал, и он забыл, что уже спрашивал меня об этом.
— Думаю, нет, — сказал я, — у них сейчас неплохо с едой. А что?
— Сейчас у нас, слава Богу, еще ничего. Но я думаю о будущем. Если придет голод, армия нам должна помочь.
— Как так армия? — не понял я.
— Я уже всё обдумал, — сказал он, — если армия даст тридцать — сорок вертолетов в сезон перелета коршунов, спасемся. Вертолеты будут с моря прижимать к берегу коршунов, чтобы они подольше не перелетали в Турцию. А в это время население будет стрелять и стрелять по коршу-нам. Кто не умеет научим. Засолить пятнадцать — двадцать коршунов — небольшая семья запросто может перезимовать. Но это если турки в самом деле не едят коршунов. А если едят, будет некрасиво: чужой кусок изо рта вынимаем.
— Уверен, что не едят, — сказал я, — у меня есть знакомый издатель, я могу ему написать…
— Напиши, — сказал он, — но прямо не вываливай. Напиши, мол, я слыхал, что турки не едят свинину. А вот коршунов едят?
Он задумался, глядя в небо, где, взмахивая тяжелыми крыльями, коршуны медленно и беспрепятственно двигались в сторону Турции, не подозревая о замыслах, которые зрели в голове Руслана. Некоторые из них доверчиво и долго кружились над холмами, а иногда даже садились на деревья.
— Ты в Бога веришь, Руслан? — спросил я.
— Конечно, — ответил он и с серьезным удивлением взглянул на меня, — а кто это всё сделал, если не Бог: горы, море, леса, человека, животных?
Некоторые говорят — природа. Но это же глупо. Это всё равно что женщина скажет, что она сама от себя забеременела. Или кто-нибудь придет в усадьбу моего отца и скажет: «Ты смотри, Руслан, какая хорошая кукуруза у тебя сама выросла!» Как сама? Я же знаю, через чей труд она выросла! Так и это.
— Как ты думаешь, Руслан, — спросил я, — Бог следит за нашими делами?
— Никогда! — воскликнул Руслан с такой силой, что сорокопутка сама вспорхнула и стала трепыхаться под сеткой. — Учти, только отсталые люди так думают! На хрен мы ему сдались, чтобы он за нами следил! Учти, у него миллион таких планет! Он, как хороший, строгий отец, поставил на ноги и человека и природу: живите, плодитесь, дружите! А мы что? Посмотри, что делается, хотя бы у нас на Кавказе! Если бы он всё это видел, хороший плевок полетел бы на Землю. Но пока что только люди плюют друг на друга.
— А что человек из себя представляет, Руслан? — спросил я, решив довести до конца нашу философскую беседу.
— Хитрый, как коза, — просто ответил Руслан, как о чем-то давно решенном.
И вдруг широкое лицо его расплылось в нежной, мечтательной улыбке. Я понял, что он вспомнил идеального человека. Так оно и оказалось.
— Лучше я расскажу тебе про своего сына, — продолжая улыбаться, взглянул на меня Руслан, — шесть лет. Уже хитрый, но кушает плохо. Коршунятину, правда, грызет как тигренок. В меня. А так кушать не любит. Хозяйка моя мучается с этим.
И вот что интересно. Иногда я с работы прихожу домой, когда хозяйка моя заставляет его кушать. И он с ходу смотрит мне в глаза и всё понимает. Всё! Иногда после дежурства прихожу злой как собака. И тогда он сам кушает, потому что я могу зарычать на него. А это он не любит. А если прихожу добрый, капризничает, отворачивается от ложки.
И вот я только вошел, еще слово не успел сказать, а он прямо мне в глаза — чтобы узнать, кушать ему или капризничать. И при этом, учти, ни разу не ошибся!
…Ты сейчас смеяться будешь… Я тебе расскажу. Мы с ним в загадки играем. Иногда прихожу с работы, ложусь на диван, а он садится мне вот сюда на живот, и начинаем друг другу загадки загадывать. Кайфуем! Однажды он мне говорит:
«Папа, что надо выпить, чтобы хорошо себя чувствовать?»
«Вино», — говорю я.
«Нет, — говорит он, — лекарство. Ты проиграл». Случайное, конечно, совпадение, а хозяйка моя хохочет, как будто он меня купил. А на самом деле он меня спас однажды…
Руслан задумался, глядя вдаль и покусывая стебелек папоротника. Потом отбросил его и, взглянув на меня неожиданно загоревшимися карими глазами, почти выкрикнул:
— Слушай, я тебе расскажу такое, что ты ни в одной книжке не прочтешь. Это чудо, учти! Но ты наш и ты должен об этом знать.
Два года назад сюда в санаторий, где я дежурю, приехала одна женщина из Москвы. Медсестра. Полная, белая, красавица. И я в нее влюбился. И я ей, оказывается, понравился, но я не знал. Я стал как сумасшедший. На кровати рядом с женой закрою глаза: она перед глазами. Белая, полная — смеется. Приезжаю на дежурство — она опять перед глазами. Теперь живая! Белая, полная — смеется.
И я не выдержал и наконец сказал ей, что жить без нее не могу. И она согласилась. И мы договорились жениться, и я попозже к ней перееду в Москву. Я нанял комнату рядом с санато-рием, где живет персонал. Неудобно входить к ней в номер санатория. Я все-таки официальная личность. И поэтому нанял комнату.
