Человек и глобус полностью

У ш а к о в. Он не по расчету выбирал жену. В это и верю.

Д а ш а. Ты ее любишь?

Т и м к а. На ваших глазах станем жить.

Д а ш а. Тима, пойми… Я во всем виновата. Не спеши с женитьбой. Я уйду от вас.

Т и м к а. Генку нельзя бросать. Тогда ему крышка. Я знаю. Это матери что-то померещилось. Она по-своему хочет лучшего. В общем, мать и сестренок заберу к себе. Живите вдвоем. Дом обязательно достройте. (Замолчал, увидев приближающуюся Райку.)

Подходит  Р а й к а, неотрывно глядя на Тимку, словно не замечая Ушакова и Дашу. Молчание.

Р а й к а. Лизу встретила. Врет она или нет?

Т и м к а. Нет.

Р а й к а. Нет? (Хохочет.) Ох, чудики. (Строго.) Встань передо мной, как лист перед травой. Вольно. Тянись теперь перед Лизой. (Даше.) Что я вам говорила, Дарья Степановна? Вот он весь святой-пресвятой. Согрешить даже не умеет. Топай, Тимочка, до трактора. Газуй без передышки на третьей. Лизон потянет с тебя заработок.

Д а ш а. Райка, перестань.

Т и м к а. Она иначе не может. (Даше.) Чуть не забыл. (Достает из кармана смятую бумажку.) Возьми.

Д а ш а (берет). Где ее взял?

Райка с равнодушным видом отвернулась.

Т и м к а. Не все ли равно. Но этого я тебе не прощу. (Ушел.)

Молчание.

Р а й к а. Да мне-то что? (Пауза.) Будет Тимка счастливым?

У ш а к о в. Будет.

Р а й к а. Наверное. Башковитый. Самое интересное, что он из Лизки человека сделает. Тимка хотел, чтоб я характер переломила. Ругались с ним без конца. А лучшего друга не было, да, наверное, и не будет.

У ш а к о в (тихо, Даше). До чего походит на одну мою старую знакомую.

Д а ш а (тихо). Я была хуже.

У ш а к о в. Узнаешь?

Д а ш а. Молчи. Разревусь как последняя дура. Это мы с тобой сколько-то лет назад.

Молча идут друг за другом  Г р е ч к и н  и  З а д о р о ж н ы й.

Г р е ч к и н. Добрый вечер, Егор Трофимыч. Я услыхал, что ваш, то есть наш, транспорт ожил. Верно?

У ш а к о в. Да. Кирпич завезен на стройку. (Посмотрев на часы.) Через полчаса первые машины пойдут на элеватор… Не веселит тебя это, Яков Наумович?

З а д о р о ж н ы й (пытаясь улыбнуться). Очень даже приятно…

Г р е ч к и н. Я поеду до райцентра. С утра передам дела в нарсуд. Не возражаете?

У ш а к о в. Ни пуха ни пера. А ты куда, Яков Наумыч, собрался?

З а д о р о ж н ы й. Тоже в райцентр, Егор Трофимыч. Я быстро обернусь, школьные дела не пострадают.

У ш а к о в. А для чего едешь? Не снимать ли с себя обязанности заведующего складом воздуха?

З а д о р о ж н ы й. Постарел я, Егор Трофимыч, и никаких перспектив, кроме школы, не вижу. Будь добр, верни мне квитанции. Раз ты в сводку их не включил, зачем они тебе — бумажки?

У ш а к о в. Бумажки?! Если бы их выпустил из рук, кем бы я стал? Очковтирателем?

З а д о р о ж н ы й. Значит, зашибешь ты насмерть товарища Отмахова моими квитанциями, а я останусь без опоры, и сделают из меня блин.

У ш а к о в. Не заслужил? Отмахов старался из-за чиновничьего рвения. Ему цифирь дорога. А ты чего к нему в подручные лез?

З а д о р о ж н ы й (умоляюще). Егор Трофимыч…

У ш а к о в (Гречкину). Могут его привлечь за выдачу фиктивных документов?

Г р е ч к и н. Если распорядитесь, могу составить нужное заявление.

З а д о р о ж н ы й. Егор Трофимыч, ведь он на вас Отмахову донос писал. (Гречкину.) Молчи, шкура. (Ушакову.) Мне сам Отмахов дорогой говорил. Будто вы распутник. Клянусь!

Г р е ч к и н. Я вас вместе с Отмаховым привлеку за клевету. (Ушакову.) Письменного документа на этот счет нет. Даю честное слово. Один только намек тогда, в правлении. Но поймите меня. Войдите в мое положение. Естественное чувство самосохранения…

У ш а к о в (Даше). Вот возьму и напишу труд: «Самоусовершенствование дефективных граждан в шестидесятые годы двадцатого века». (Гречкину и Задорожному.) Славные мужики. Лучше искать не надо.

З а д о р о ж н ы й. Не доводите до прокурора. Дайте дослужить в школе. Один шаг до пенсии. В щель забьюсь и замру. (Даше.) Ведь я тебя девчонкой знал. Вспомни, как во время войны вместе ковали победу. (Махнув рукой.) Впрочем, воля ваша.

У ш а к о в. Это наука тебе, Яков Наумыч. Возлюби ты наконец правду больше самого себя. Надоело мне твои укусы сносить.

З а д о р о ж н ы й. Егор Трофимыч, клянусь, конец.

Г р е ч к и н. Так какие будут распоряжения в этом отношении?

Д а ш а. Егор…

У ш а к о в. А без них как бы вы решили? Вот он, все четыре лапы поднял кверху.

Г р е ч к и н. Помня, как вы поступили со мной…

У ш а к о в. Ладно. Вижу — дошло. Счастливого пути. Иди, иди, Яков Наумыч, завхоз ты все-таки неплохой. Но помни…

З а д о р о ж н ы й. Помню… Помню… (Со слезой.) Я всегда говорил: самые умные и самые порядочные люди — в Заливине.