Человек и глобус полностью

С е в к а. При нашей-то неразберихе? Нет, братец, еще премиальные можем огребать. Но нам стыдно обворовывать себя, впустую убивать время. Какой раз прораб заставил выкапывать из траншей трубы и снова укладывать, но на четыре метра подальше. Знаешь, в какую копеечку влетели подобные работы на нашей знаменитой ударной строительной площадке? Пять школ можно на эти деньги построить! Пять! Когда еще везде ребята в две или три смены трубят. Вот почему мы, кого родители еще не попрекают куском хлеба, и решили отказаться от денег за мартышкин труд. А у этого товарища родителей нет. Деньги все равно нужны. Пойми, Макся, умная работа и душе приятна. Сделаешь на совесть и знаешь — никому переделывать не придется. А то делаешь на совесть — и на совесть же снова разламываешь. Так от совести и следов не останется. Превратишься в живоглота. А вот проектировщикам, прорабам не стыдно бросать деньги на ветер. Они одну отговорку знают: «Темпы, темпы, товарищи, виноваты». А кому такие темпы нужны? Поручи дело брехуну — он постарается расплодить брехунов побольше. Это же цепная реакция. Ведь в прошлом месяце их светлость инженер Волков пользы-то и на грош не принес. Шкура он!

М а к с и м. Не забывай, он жених Ирины. У него родителей нет, и старших братьев тоже. Ему питаться нужно.

С е в к а. И костюмы шить, и цветы Иринке подносить… Значит, ради утробы на совесть плюет? Кто бы его покормил, чтобы он пожил честно, не виляя хребтом. А вообще-то там на стройке переполошились. Назначены заседания, собрания, совещания.

М а к с и м. Добились?

С е в к а. Добьемся. Или ты хочешь, чтоб я тебя грабил? Пожалуйста, деньги ваши будут наши.

М а к с и м. А если я не дам?

С е в к а. Из кармана не дашь. Это ты можешь. Мужчина строгих правил. Но министр финансов осечек не знает. Он с тебя налог получит. А я через него буду получать твои деньги, деньги отца, Ирины, всех честных налогоплательщиков. Мечта счастливого идиота! Нет, братец, нас в школе чему-то учили, да и газеты мы не просматриваем, а читаем. Коль говорят, что мы должны быть хозяевами, так мы ими и будем. Без дураков. Накопленное не промотаем.

М а к с и м. Что же ты там об этом промолчал?

С е в к а. Разве Ирина мне поверит? Я же несмышленыш. Ограничился легкими намеками.

М а к с и м (захохотал). От которых Ирина собралась тебя бить! (Серьезно.) Я вижу, ты совершенствуешься. Растешь. Становишься общественным деятелем. Ну а скажи, государственный муж, могу я видеть того… голодающего товарища?

С е в к а. Нет!

М а к с и м. Жаль, жаль.

Входят  Т а м а р а  и  А р с е н и й. У Арсения гитара.

Т а м а р а. Максим, где ты пропал, помоги нам. (На Арсения.) У него совершенно нет слуха. Играйте, чудовище!

Входит  И р и н а, наблюдает за остальными.

А р с е н и й. Я возмущен. У меня нет слуха! Да когда я был на Кубе, лучшие гитаристы стонали и плакали, завидуя мне! (Играет и поет.) Вот-с. Овации не обязательны.

Т а м а р а. И все же не так. Совершенно не так. Слушайте. (Напевает.) Доходит?

А р с е н и й (играет). Пожалуйста.

М а к с и м. Врешь, врешь, дружище. (Берет у него гитару.) Не знаю, как на Кубе, а в сибирских Афинах студенты-физики играли так. (Играет.) Слушатели впадают в легкий транс, сердца девушек трепещут, океан эмоций поглощает гитариста, и он под утро возвращается в общежитие, неся на щеках, как знаки нежнейшего внимания, следы губной помады.

Т а м а р а. Причем разных периметров. Нет, нет, не воображай, я к прошлому не ревную. Это глупо и пошло.

М а к с и м (обняв ее одной рукой). Зато я ревную ко всем, кто приближается к тебе. Чувствуй и будь осмотрительной. (Тихо.) А главное, умной-умной. Радость моя. (Поцеловал.)

Т а м а р а. Учитесь, Арсений, у этого волокиты. (Напевает.) Идемте, споем под сурдинку.

А р с е н и й. Легко сказать, учитесь. Минуточку внимания! (Указывая на Севку.) Мой юный оппонент был вызван по каким-то неотложным делам, не довершив спора.

С е в к а. Я с вами не спорил и спорить не хочу.

А р с е н и й. Да, вы не спорили. Вы просто иронизировали. Могу я хоть сейчас сказать немного в свою защиту?

С е в к а. Даже убийцам разрешают речи произносить.

И р и н а. Всеволод!

А р с е н и й. Он прав. Вы, юноша, очень старательно допытывались, кто я и что я? Я не меньше вашего хочу знать, кто я и что я. Но ваши рассуждения направлены к одному — вы хотите доказать, что я во многом недалеко ушел от заурядного обывателя и что я один из представителей самого распространенного племени на земле — племени людей, заботящихся более всего о своем личном благополучии. А кто о нем не думает? Что же двигало прогресс? Оставим отвлеченности. Вот я — тридцатилетний…

М а к с и м. Пардон, мне казалось, тебе больше.

А р с е н и й. Виноват. Пусть почти сорокалетний советский гражданин средних способностей, одинокий…

М а к с и м. Но имеющий жену и ребенка.