Скоро обед, а ты газеты разносишь. Письмо? Давай. (Бросает на стол газеты, рассматривая конверт, колеблется, что читать вперед. Начинает с письма, вооружившись очками.) «Здравствуй, наш сын Трофим. Шлют тебе поклон твои родители Гордей Павлович и Анна Северьяновна, желают здоровья твоему семейству — жене Софье Ивановне и внукам с внучкой… » Так, так… «Постарели мы сильно, работники из нас уже не те, поослабли, видно, смерть не за горами. Хочу навестить тебя, посмотреть на внуков, какие они у меня, чтоб спокойно умереть. Приедет вместе со мной Капитон Егорович, который тоже хочет посмотреть на своего внука…» Капитон!.. Да он-то зачем? Вот она когда, беда, укараулила. «Так что жди. Твой отец, Гордей Кичигин». (Услышав чьи-то шаги, поспешно сунул письмо и очки в карман пиджака.) Капитон, Капитон… (Пауза.) Неспроста за тридцать лет собрался приехать в первый раз. Захотел родичем стать. Что же делать?.. Софье сказать — все равно что обухом ударить. Максиму? Значит, Софью обмануть, слова не сдержать. Задача… Не было печали, черти накачали. Когда писал? (Достает письмо, пытается читать без очков.) Не пойму. Руки короткие стали. Должно быть, десятого, а сегодня шестнадцатое… Вот беда! (Сидит молча, поникший, словно прислушиваясь к доносящейся из комнаты музыке, пению. Прячет письмо в карман.) Беда!
Слышится женский голос: «Трофим Гордеич! Откликнись! Кичигин!»
Кто тут? Кому понадобился?
Голос: «Возьми-ка записочку. Директор послал».
Чего опять случилось? Давай. (Берет у рассыльной.) Ладно. Вручила, вручила. (Садится, не спешит читать записку. Потом нехотя читает.) «Уважаемый Трофим Гордеевич! Ожидаю вас дома. Прошу зайти. Дело не терпит отлагательств. Надо подвести черту». Опять, значит, разговор о доме. Самое для меня время. (Пауза.) А ведь это, однако, к лучшему. Ей-богу, к лучшему. Ведь пока старики раскачаются да соберутся, да еще дорога… Соня! Сонюшка! Софья!
Входит С о ф ь я.
С о ф ь я. Горит, что ли, где?
Т р о ф и м. Горит! (С огромным трудом подыскивает слова, чтобы, может быть впервые за многие годы, сказать жене не всю правду.) Видишь ли, директор рассыльную прислал. Хочет немедленно меня видеть.
С о ф ь я. Ну ступай… Нет, постой, смени пиджак.
Т р о ф и м (сбрасывая пиджак). Давай.
Софья подает пиджак.
С о ф ь я. Спички? Папиросы?
Т р о ф и м. Взял.
С о ф ь я. Платок?
Т р о ф и м. Есть.
С о ф ь я. Деньги?
Т р о ф и м. Не понадобятся. Магарыч распивать позже придется.
С о ф ь я. Постой! Пригласил для разговора о доме?
Т р о ф и м. О доме.
С о ф ь я. Трофим! Ведь почти вся жизнь наша здесь прошла.
Т р о ф и м. Вот именно — прошла. А мы с тобой еще хоть куда. Значит, надо начинать какую-то другую.
С о ф ь я. Это еще какую же?
Т р о ф и м. А кто знает? Заживем — увидим. Ладно, родная. Ты только не печалься. Упираться дольше совсем вроде неудобно. Ведь не из прихоти какой просят. А мы что же, не люди? Все, все. Больше ни звука. (Ушел.)
Софья смотрит в окно, как он выходит из ограды.
