Т р о ф и м. Делец ты, я смотрю. Ладно. (Пауза.) Слушай, по сравнению с молодыми я, конечно, серый. Тридцать лет простоял у станка, книг прочитал — раз-два и обчелся. Достиг одного — нет во всем городе расточника, как я. Мастером признан. Отсюда и цена, и доверие. Бывает, привозят отливки, дают мне. Дают чертеж. А на нем одни размеры указаны, и все. И стружку в особый ящик сметаю, ее обратно забирают. Потому что это такой металл, что его только алмаз берет. А из чего он состоит — важнейшая тайна. В нем наша сила. Я-то приблизительно догадываюсь, куда эти детали потом ставят, но про это даже с Максимом не говорю. А ведь он вхож в тот алтарь, где такую обедню могут при нужде начать — во всем мире колокола зарыдают! Я знаю свое дело и свое место. (Пауза.) На работе есть время обо всем подумать. Станок свое знает, глазом посматриваешь, а мысли-то в любую сторону идут. Другой раз за смену весь мир обсмотришь, всю жизнь и так и этак обмозгуешь. Почему я за дом, за сад не цепляюсь, хотя они мне горбом достались? Потому что уж коль жизнь может как-то измениться, то пусть заодно мои дети проверку пройдут. Кто они такие выросли? Сам отдаю им все нажитое и заработанное. Берите. И посмотрю на них — люди они или нет? Ведь с меня спрос за них, моя и расплата. А не какие-то там хитрые расчеты. Ну, как? Теперь-то понял?
Г о р д е й. Конечно, чего тебе не геройствовать? Угол будет, пенсию дадут. Обдирайте, детушки, своего отца как липку, лыко обратно нарастет.
Т р о ф и м. Нарастет.
Г о р д е й. Тебе виднее. А своих родителей тоже обижать не следует.
Т р о ф и м. О матери я подумал. С пустыми руками не отпущу. Порадую старенькую. Порадую. Не болеет она?
Г о р д е й. Да нет. Чего ей?.. Держится.
Т р о ф и м. Не тычешь ты ей больше под бок кулаками?
Г о р д е й. Да что ты, Трошка.
Т р о ф и м. Знаю я тебя, Сахара Медовича.
Г о р д е й. Ты уж для нее не поскупись, удели, коль сам пошел на разорение.
Т р о ф и м. Я же сказал — сделаю.
Г о р д е й. Ты так сделай, чтоб не обидно было.
Т р о ф и м. Тогда смотри, выбирай сам. Чего вам не хватает? Мебели? Бери. Тряпок? Соня все перед тобой выложит.
Г о р д е й. Пускай выложит. Посмотрю. Старикам что помягче да потеплее надо. Кровь плохо греет.
Т р о ф и м. Есть и помягче и потеплее. Кофточки разные шерстяные, выбирай.
Г о р д е й. Раз такое дело — не постесняюсь, а то, я смотрю, у тебя хватит ума одному Капитону в отступное все убухать.
Т р о ф и м. Так он за отступным приехал? Что же ты темнишь?
Г о р д е й (смеется). А что? Он стребует. Он всегда ухватистым был. Своего не упустит.
Подходит к двери и, чуть приоткрыв, смотрит, что происходит в столовой. Из-за двери доносится пьяный голос Капитона. Он что-то поет.
Вон он, певун! Распустил перья. С виду-то тихий, а хватка мертвая. Настоящий волкодав. (Прикрыл дверь.) Это я ведь простой, можно сказать, смирнее не найти, все мимо рта пропускаю.
Т р о ф и м (с грустью). Значит, он за добычей пожаловал?
Г о р д е й. На то походит. Но ты его сам, сам спрашивай. Я в эти дела впутываться не желаю. Ты только в этой сваре не забудь про мать-старуху свою. И про меня.
Т р о ф и м (в горьком отчаянии). Что тебе здесь нравится? (Раскрывает шифоньер, выбрасывает вещи на тахту.) Смотри. Иринкины платья, белье, туфли. Выбирай. (Хриплым от волнения голосом.) Хочешь эту штору? (Срывает штору.) На, бери! (Подходит к двери.) Соня! Ирина! (Отцу.) Ну, облюбовал? Или глаза разбежались?
Г о р д е й (сухо). Разбежались.
Входят С о ф ь я и И р и н а.
С о ф ь я. Господи!
И р и н а. Папа!.. Что это такое? Зачем?
Т р о ф и м. Соня, открой все свои сундуки.
С о ф ь я. Какие сундуки?
Т р о ф и м. Кованые, под семью замками. Или нет таких?
С о ф ь я. Откуда они?
Т р о ф и м. Все открывай. Ничего не прячь. (Отцу.) Иди, выбирай гостинцы.
С о ф ь я. Пожалуйста, Гордей Павлович.
Г о р д е й. Я пойду, коль сын предлагает. Я не гордый.
Уходит. За ним Софья.
Т р о ф и м. Что? Страшно?
И р и н а. Что ты разбушевался?
Т р о ф и м. Сам себя не узнаю. Я ему про Фому, а он знай свое, про Ерему. (Привлек к себе.) Ничего. Это бывает. В жизни всякое бывает. Ты не бойся. Глазищи-то от удивления во какие сделались! Всматривайся получше, а близко к сердцу не принимай. Не это главное. Лучше ничего не иметь, чем быть должником. Прости за погром. (Уходит.)
Ирина стоит, старается понять происшедшее. Потом принимается убирать разбросанные вещи.
И р и н а. Приехали ископаемые. Чего же им отец должен? За что?.. Нет уж, дудки! В нашу жизнь вмешиваться не позволю. Не позволю!
