Человек и глобус полностью

Тихо входит  К а п и т о н, слышит последние слова Ирины.

Молчание.

К а п и т о н. Ты, девушка, пятую заповедь знаешь?

И р и н а. Пятую? А сколько их всего?

К а п и т о н. От века было десять. Не учили? Не слыхала?

И р и н а. Ах, это вы про те заповеди! От бога?

К а п и т о н. Про них.

И р и н а. Не убий?

К а п и т о н. Не убий.

И р и н а. Не укради?

К а п и т о н. Не укради.

И р и н а. На словах или на деле?

К а п и т о н. Ни на деле, ни в помыслах.

И р и н а. Ну, ну?

К а п и т о н. В пятой сказано: чти отца своего. Значит, уважай своих родителей. Всех, сколько ни есть живых. Не одного отца, а дедов тоже не забывай, потому что они главный корень твоей жизни… (Пауза.) Там еще сказано — чти и мать свою. Но это уж смотря на мать, стоит она того или нет.

И р и н а. Моя — стоит.

К а п и т о н. Как знать. Грехи бывают видимые и невидимые.

И р и н а. Про невидимые пусть бог знает, ему больше делать нечего. А видимых у матерей нет. В матерях вся святость жизни.

К а п и т о н. К месту сказано. (Пауза.) Прежде знали, в беде и сын отцу товарищ. А теперь, должно, и дочери в помощники годятся. Рисковые пошли.

И р и н а. Послушайте, Капитон Егорович, спасибо, что вы меня просветили в отношении заповедей, но вы не скажете мне, зачем вы приехали к нам? Прямо и откровенно. Без дипломатии, без намеков на заповеди, грехи, беды.

К а п и т о н (помолчав). Нет, касатка, не скажу. (Спохватился.) То есть как не скажу? Скажу. Гордей Павлович собрался к сыну в гости, начал меня звать: поедем, земляк, да поедем, посмотрим наяву, как городские живут. Соблазнил. Никакой другой причины нет.

И р и н а. Хитрить изволите, Капитон Егорыч. В ваши-то годы туристом быть, я думаю, трудно.

К а п и т о н. Этим-то, конечно, трудно. А погостить легко. Приятно. Там хозяйка чаю обещала дать, пойду попью. Водки-то больше не хочется. (Уходит.)

И р и н а. Вот еще темная сила!

С е в к а (появляется на подоконнике открытого окна).

(Впрыгивает в комнату.) Ирка! Почему не ругаешься? Почему не бросаешься, как обычно, с кулаками? Кто оборвал штору? Сестра молчит. Копит ярость. Кто дома? Почему в моей комнате свет?

И р и н а. Деды приехали.

С е в к а. Какие? Откуда?

И р и н а. Из деревни. Будут жить в твоей комнате.

С е в к а. Ну, это к черту. Я их сейчас вытурю. У меня не гостиница. Пусть батя их к себе забирает. Впрочем, форинты у них водятся?

И р и н а. Вот такие пачки аккредитивов у каждого.

С е в к а. Жаль. Вот если бы из кишлака приехали… Как их зовут?

И р и н а. Гордей Павлович, другого — Капитон Егорович.

С е в к а. Гордей — это понятно. Трофим Гордеич. Слушай, а почему их два? У мамы давно нет отца, да он и не деревенский. (Соображает.) Если из них один прадед… Нет, не подходит. Капитон? Капитоновна… (Обрадованно.) Гусеница! Впрочем, нет.

И р и н а. Мама почему-то очень встревожена. А отец буянит. Штору оборвал, хотел деду подарить.

С е в к а. От радости. Это у него бывает. Придется тебе в темноте раздеваться, иначе стриптиз для всех прохожих.

И р и н а (подавая иголку с ниткой). Придется тебе прихватить. Полезай.

С е в к а (стоя на подоконнике, пришивает штору к кольцам). Надо охранять чистоту сестры. Ой… К черту! Я все пальцы исколол. У Максима в метрике записано: родители — отец Трофим Гордеевич Кичигин, мать Софья Капитоновна Кичигина. Забыла?.. Хватит. Держится, и ладно. (Спрыгнул на пол.)

И р и н а. Я не знаю, я не помню…

С е в к а. Разговор был, когда Максим в институт поступал. Мама говорила, что в загсе ошиблись. Исправлять не захотели. Эка беда. Не все ли равно, какое отчество у матери. А тут, выходит, что-то другое. А что, если действительно…

И р и н а (кричит). Замолчи! (Тихо, просяще.) Замолчи.

С е в к а (испуган криком сестры). Молчу. (Пауза.) Конечно, молчу… Какое мне дело до бюрократических ошибок, описок…

И р и н а. И мне тоже. Слышишь?

С е в к а. Отлично слышу. (Пауза.) Ты, конечно, педагог. Тебе виднее. (Пауза.) Как сегодня декламировал Арсений Иванович? Кто я! Что я! Ради тебя разливался. Хотел изобразить, будто у него ум, как шампанское, — искры, искры, искры…

И р и н а. Ты можешь помолчать?

С е в к а. Молчу. (Напевает.) «Недолго мучилась старушка в злодейских опытных руках…»

И р и н а. Ты что? Что ты поешь?

С е в к а. Я? А черт его знает, что-то взбрело… А что тебя передернуло?

И р и н а. Слова разбойничьи, бандитские.

С е в к а. Что-то не манит меня поскорее обнять старичков.