Человек и глобус полностью

С е в к а (отцу). Задание деда Гордея выполнено. Такси подано. Ты что так смотришь?

Т р о ф и м. Удивляюсь, до чего ты все быстро делаешь.

С е в к а. Иначе нельзя. Эпоха требует.

Т р о ф и м. Верно, верно. Не угнаться за тобой. Я даже лишний раз выпороть тебя не успел.

Входят  И р и н а, А р с е н и й, Г о р д е й, чуть позже — С о ф ь я.

И р и н а (поддерживая под руку деда). Вот и мы.

А р с е н и й. Добрый вечер. Хотя точнее, уже ночь.

Т р о ф и м. Добрый, добрый.

И р и н а (Гордею). Уезжаете, дедушка?

Г о р д е й. Коль не держут, так что же оставаться.

Т р о ф и м. Кто тебя не держит? Как еще тебя надо уговаривать? Вот тут вся моя семья. Кто на меня зло имеет — подними руку. Нет? А я никого возле себя ни силой, ни страхом не удерживаю. Никого не запугиваю.

К а п и т о н (Максиму). Ладно, давай эту.

М а к с и м. Хорошо. (Надписывает на обороте. Севка и Ирина заглядывают через его плечо.)

С е в к а (тихо). «Капитону Егоровичу…»

М а к с и м. Как зовут бабушку?

К а п и т о н. Евдокия Тарасовна.

С е в к а. …«и Евдокии Тарасовне на добрую память от внука. Максим Трофимович Кичигин». От внука? (Пауза.) Макся!.. Максим…

М а к с и м. Что?

С е в к а. Но это же… Это же…

И р и н а. Молчи! Прошу, молчи.

С е в к а. Макся, но ты же мой, мой…

М а к с и м. Мелочь, помолчите. Держи, дедушка.

К а п и т о н. Спасибо, Максим Трофимович.

Г о р д е й. Вот оно теперь как дедов обеспечивают. Бери карточку, повесь на стенку и радуйся.

С е в к а. Не знал я вас прежде, и для меня вы вроде одинаковы, но…

Т р о ф и м. Всеволод!

С е в к а. Папа, одну минуту… Капитон Егорыч, вы разве нуждаетесь? Ну, честно?

К а п и т о н. Да вроде нет. И потом, что я тебе, что ты мне?

С е в к а. Как же это так? Разве мы чужие? (Замечает Евстолию.) Ты тут зачем?

Т р о ф и м. Ты это у меня потом спросишь.

С е в к а. Меня душит смех. (Сквозь слезы.) Вы видите, меня душит смех! Я громко смеюсь. Мама, Ирина, ну а вы-то что не смеетесь? Папа?

Т р о ф и м. Ну чего ты уж так-то… Мужик…

С е в к а. Один раз, папа. Вот что, дед. Если что — знай, у тебя всегда есть опора. Нужны будут тебе мои солдатские льготы — бери.

К а п и т о н. Нет, Всеволодушко, помощи мне не надо. (Софье.) Пригрела ты сироту, вырастила родным сыном — и за это земной поклон тебе.

И р и н а (Арсению). Теперь понимаешь, почему?

А р с е н и й. Понимаю. Я никуда не уйду.

Г о р д е й. Хватит, Капитон, в речах упражняться. Развел разговор. Наплетешь с три короба. Все, как есть, гордые. Друг перед другом в доброте хвалятся. А я не гордый. Сгреб мешок — и шмыг за порог. (Поднимает, кряхтя, на плечо свою кладь.) Прощевайте. Обойдусь без угощения. Бог даст, свидимся. Поедем, Капитон. В такси места хватит.

К а п и т о н. Иди ты…

Г о р д е й. Тогда топай своими… (Ушел.)

Т р о ф и м. Эх, разве так я хотел…

С о ф ь я. Проводить бы надо.

С е в к а. Догоним. Проводим.

К а п и т о н. Пора и мне. Спасибо за все. (Пауза.) Не обессудьте. Вот так, значит, да… Вы не подумайте чего-нибудь такого… Ведь я перед вами как голенький. И говорить бы не надо, а нельзя. (Трофиму.) Матушка твоя, Анна Северьяновна, пятый год как умерла. Так, разом как-то, без болезни. Прилегла отдохнуть, а отдых-то вечный получился. Гордея к тебе за гостинцами и обновами молодуха выгнала. Они вскорости оженились. Она лет на двадцать моложе и оборотистая — поискать надо! Вот, значит, так. А меня, выходит, он брал с собой для вашей острастки, чтоб податливее были. (Пауза.) Прощайте.

И вышел, почти незамеченный, потому что все с удивлением и испугом смотрят на Трофима, по лицу которого катятся слезы.

Т р о ф и м (едва слышно). Чти отца своего… Чти отца своего…

И р и н а. Папа, папа…

Т р о ф и м (Севке). Это меня, сынок, душит смех. Меня.

С о ф ь я. Трофим!

Т р о ф и м. Ладно, Сонюшка, ладно… Вот не вовремя руку покалечил. Болит, спасенья нет. А надо бы деревья рассадить. Может, к завтрему полегчает, отпустит. Должно, полегчает. (Прижал больную руку к лицу, словно стараясь облегчить физическую боль.)

Е в с т о л и я (подходит к Трофиму). Знаете, как я вас боялась? А вы…

Т р о ф и м (с удивлением смотрит). Что?

Е в с т о л и я. Зачем нюни распускать? Конечно, болит рука. Ну и что?.. Бывает…

Т р о ф и м. Да-а… Бывает. Эх ты, кнопка-великан!

З а н а в е с.

1958—1965