Человек и глобус полностью

С о ф ь я. Нет, нет, ты вначале скажи, почему ушла Тамара? Что ты с ней тянешь? К фокусам Всеволода я привыкла, от него можно всего дождаться. Но ты-то старший, зачем же Севке подражать? Убежать, что ли, куда-нибудь от вас, чтоб глаза не видели, чтоб ничего не слыхать? Ведь тебе двадцать семь лет, и к Тамаре я уже привыкла. За свою дочь считаю. У тебя что, стыда не стало? Но у меня сохранился. Если ты Тамару гонишь из-за другой — прокляну, не позволю девушку позорить. Всем соседям известно, что скоро свадьба, и на тебе!

М а к с и м. Мама, Тамара ушла, потому что так надо, так лучше… (Обнимает мать за плечи.) Выслушай, и никогда, слышишь, никогда больше об этом не вспомнишь. И никому, даже отцу, не скажешь. Да?

С о ф ь я (долго всматривается в его лицо. Тихо). Да.

М а к с и м (нежно целует ее в лоб, щеки, волосы). Мама, ты моя, мама… Не было и не будет у меня лучшего друга. Я не могу быть Тамаре мужем… Не имею права.

С о ф ь я (едва слышно). Сынок…

М а к с и м (помогает ей сесть, остается стоять рядом). Ну, зачем ты так пугаешься? Зачем? Ведь я-то спокоен. Слабеть ты начала.

С о ф ь я (прижавшись к нему, рыдает). За что? За что? Как я боялась! За что?

М а к с и м. Успокойся. Кто-нибудь услышит.

С о ф ь я (подавляя рыдания). Говорила тебе, не слушал. Бросай, бросай свою работу. Завтра же бросай.

М а к с и м. Не проси.

С о ф ь я. Лучше я сама пойду работать. Не надо нам твоих денег. Слышишь?

М а к с и м. Слышу.

С о ф ь я. Ты мне всю правду сказал?

М а к с и м. Да, мама.

С о ф ь я. Переменишь работу?

М а к с и м. Зачем?

С о ф ь я. Поздно?

М а к с и м. Меня еще надолго хватит.

С о ф ь я. Так вот почему ты изменился? Чуяла я, чуяла, что с тобой что-то случилось. За что? За что? И тебе не хочется плакать?

М а к с и м. Вот уж этого я от тебя не ожидал. Нехорошо, мама. Сама же учила меня мужеству, и на тебе!

С о ф ь я. Никогда я тебя этому не учила.

М а к с и м. Да. Просто я смотрел, как ты живешь, как поступаешь. Успокойся. Прошу. (Пауза.) Каждый из нас заранее знает, что можно попасть под облучение, ведь это как на фронте, как на войне. Считай, что меня ранило. Рана заживет, все пройдет. Это служба. Другой я просто не хочу.

С о ф ь я. А каково мне, тебя не касается?

М а к с и м. Мне было трудно молчать, но если бы не Тамара — выдержал бы, не сказал. Тебе надо объяснить. Не считай меня плохим.

С о ф ь я. За что? Господи, за что?

М а к с и м. Успокойся. Ты даже не догадываешься, насколько ты прекрасна во всем, как ты умеешь любить, молчать и терпеть. Я все знаю, мама. Пусть этот вечер будет вечером полной откровенности.

С о ф ь я. Максим…

М а к с и м. Поверь, когда-то давно, ну, когда я увидел свою метрику, какая-то догадка мелькнула у меня и сразу же была забыта. Ведь ты самая хорошая мама. Вчера, когда появился Капитон Егорович, — я понял все остальное.

С о ф ь я. Максим…

М а к с и м. Ты была, есть и всегда будешь моей мамой. Ты же моя гордость.

Софья плачет.

Пусть все так любят, как ты любишь меня. И пойми, я счастлив. Да, я счастлив. Я знал, на что иду. И я богат не тем, что ценят многие в настоящей жизни, а тем, что делаю во имя будущего. Я не боюсь громких слов, потому что в них моя святая вера, я должен был выполнить свой долг, как выполнила ты свой, и благодарен жизни за то, что был, есть и буду до последнего часа на передовой, как солдат. Иначе как быть хотя бы средней личностью, без которой нет народа, нет нации? (Пауза.) Я ничем не лучше тех ребят, что погибли в прошлую войну. Они были солдаты. Запомни, я и мои товарищи тоже солдаты. А что мы живем дома и не носим шинелей — так это особенность войны за будущее. Хочешь, я устрою в твою честь грандиозный пир? Созовем всех знакомых, всех соседей, раскроем окна, и я буду славить тебя, самую замечательную!

С о ф ь я. Максим…

М а к с и м. Ты знаешь, я верю, что скоро, скоро будет установлен праздник матерей. В этот день, обязательно весной, города отдадут вам свои площади, улицы, и вы будете идти в праздничном шествии, свободные от забот, от горя, а дети будут стоять по сторонам и бросать вам под ноги цветы! А мужья-обормоты, так те будут стоять на коленях и тоже бросать цветы, искупая свою грубость, черствость, невнимание… И ты пойдешь, и все станут тобой любоваться.

С о ф ь я. Родной мой…

М а к с и м. За то, что ты моя мать.

З а н а в е с.

Та же обстановка. Поздний вечер. Стол накрыт, как для большого праздника. К а п и т о н  сидит поникший, понурый. М а к с и м  медленно ходит по комнате. Молчание.

К а п и т о н. Вот так, значит, да… (Пауза.) Так что же ты такой тихий и с виду суровый?

М а к с и м. Я не суровый, немного сдержанный, вот и все.