Человек и глобус полностью

Д и р е к т о р. Я инженер. Строил и пускал завод. Но… Наше производство грубое, грязное. Электрод, даже самой высшей марки, не может быть без примесей. Равняться по чистоте алмазу! Образно говоря, от нас хотят, чтобы мы научились брать каждую отдельную молекулу графита, стерилизовать ее и чистенькую, умытую укладывать в блоки. Это абсурдно, непостижимо. Мы не способны. Да и зачем это? Зачем? Позвольте, товарищ нарком, на прощание сказать мне то, что я думаю.

Г р и ш а н к о в. Говорите.

Д и р е к т о р. Объясните мне, почему, обвиняя нас, вы безоговорочно верите неизвестным для нас людям? Кто они, эти заказчики? Допустим, ученые. Но мы их расцениваем как авантюристов. Полуголодным рабочим, которые выбиваются из сил, чтобы обеспечить оборонную промышленность, вот уже целый год предъявляют фантастические требования, бракуют сделанное имя.

Г р и ш а н к о в. Электроды не пропадают. Идут в дело.

Д и р е к т о р. Лошадей шоколадом не кормят. Им нужней и полезней овес. Да торбы побольше. Во имя чего это делается? Что, от этого станет больше танков, пушек? Наши люди терпеливы. Но прежде они знали, во имя чего они не выходят сутками из цехов. А теперь? Бросаем основное производство, бьемся на пределе, и все впустую. Невольно приходит мысль: а может, это кому-то надо, что это чей-то расчет? Я должен узнать правду и передать эту правду инженерам, рабочим, лаборантам. Не вините людей. Вините одного меня. Я не умею, не могу заставить верить их в полезность непонятного, а поэтому и нелюбимого дела, от которого каждый хочет поскорее отделаться. Устрашения здесь ни к чему. Люди все равно ходят рядышком со смертью.

Г р и ш а н к о в. Василий Борисович, обожди в приемной.

Директор уходит.

Б а р м и н. Вы меня приглашали… для этого? Тяжко…

Г р и ш а н к о в. Влип. Отрапортовал на свою голову. Вы-то убеждены в правоте своих химиков?

Б а р м и н. Убежден. Увы, уже поднаторели.

Г р и ш а н к о в. Неужели нельзя заменить чем-нибудь другим этот проклятый графит? Он же всех замучил. Бьемся, бьемся…

Б а р м и н. Заменить нельзя.

Г р и ш а н к о в. Одну минуту.

Уходит в соседнюю комнату и возвращается, неся небольшой железный ящик с двумя ручками. Ставит на стол, открывает, достает металлический цилиндр.

Вот, полюбуйтесь.

Б а р м и н. Что? Уже?

Г р и ш а н к о в. Уже. Первые образцы металлического урана.

Б а р м и н (обнимая). Иван Афанасьевич! (Любуясь слитком.) Вот он, двести тридцать восьмой! Хорошо!

Г р и ш а н к о в. Построили у черта в турках рудник, городок, коммуникации, наладили добычу руды. Освоили технологию извлечения и плавки. Пусть попробуют ваши химики придраться. А тут с графитом. Налаженное хозяйство… Не можем справиться с тем, что валяется под ногами. Действительно абсурд. Кстати, как его хранить?

Б а р м и н. Полагаю, с максимальными предостережениями. По нашей инструкции.

Г р и ш а н к о в (отнимая слиток). Так чего вы хвастаетесь?

Б а р м и н. А вы?

Г р и ш а н к о в. Авось не умру. Скажите своим архангелам — пусть забирают.

Уносит и возвращается.

Победа?

Б а р м и н. Победа. Впрочем, самая легкая. Главные трудности впереди.

Г р и ш а н к о в. Лучшего я от вас и не ожидал. Но вы помалкивайте. Докладом об уране, просьбами о награждениях отличившихся надеюсь смягчить удар за неудачу с графитом. Авось пронесет. А что будем делать дальше?

Б а р м и н. На заводе, прошу, никого не трогайте, не ругайте. Там все люди хорошие, старательные, верные. И директор хороший, честный. Дело не в миллионных долях примеси бора, а в головах, которые мыслят по-старому. Просто все они уперлись в этакий психологический барьер. Им надо помочь преодолеть инерцию прежнего мышления. Ну и, конечно, подбросить уточненную технологию. Одолеем, обязательно одолеем. Договорились?

Г р и ш а н к о в (помолчав). Видимо, у меня тоже барьер. Мне легче обеспечивать всю армию вооружением, боеприпасами, ежедневно направлять потоки в миллионы тонн, чем дать вам какую-то несчастную тысячу тонн графита. За год создать урановую промышленность, которую в мирное время я бы и за пять лет не одолел, и споткнуться на примесях бора? Непривычно, да как-то и неудобно терпеть поражение. (Рукопожатие.) Желаю успеха!

Б а р м и н. И я вам. Когда есть уран, задержка только в графите. (Уходит.)

Г р и ш а н к о в (в дверях). Василий Борисович!

Входит  д и р е к т о р, прикрыв за собой дверь.

На фронт захотели? Я вам покажу фронт! В простачка играете? Легкой судьбы захотели? Вы у меня начнете алмазы из дерьма готовить. Молчать! (Другим тоном.) На завод — и ждите указаний.

Д и р е к т о р. Есть.

З а т е м н е н и е.