(Околович действительно нелегально проникал в СССР, но никаких акций совершить не сумел. Так что его туманные слова о делах — чистейшей воды липа. Однако после возвращения из СССР Околович прослыл знатоком «советских реалий» и сделал себе на этом карьеру в НТС.)
Вскоре Николай официально вступил в НТС. Он дал письменное обязательство не щадя живота своего бороться за свержение Советской власти в России, поставил подпись и ожидал, что сейчас эту бумажку спрячут и скажут, что в случае чего не преминут ее предъявить. Бумажку, однако, сожгли тут же, на его глазах. Объяснили, что так лучше для конспирации и для дела полезней, как показывает исторический опыт: Моисей, мол, эвон когда разбил скрижаль завета, а евреи до сих пор за ним идут. Но чтоб Николай не отчаивался и не думал, что, подобно евреям, жить в рассеянии придется долго, его твердо заверили, что национальная революция произойдет уже очень скоро. И от него, Николая Соколова, теперь тоже зависят ее конкретные сроки. Ибо он теперь офицер революции.
И началась «офицерская» учеба. Сначала была школа пропагандистов НТС в Бад-Гомбурге. Всего было десять слушателей, восемь русских и двое армян. Проходили историю СССР, в которой все было как бы зеркально обратным тому, чему его когда-то учили в советской школе. Слушали лекции по философии — иначе говоря, изучали методы опровержения марксизма-ленинизма по пунктам. Была наука оператика — организация пропагандистских акций, разбрасывания листовок, подмены плакатов и т. д. и т. п. Основу этой неведомой ранее науки составляли шестьдесят заповедей конспиратора, которые полагалось знать назубок. Один преподаватель, который представлялся как бывший артист МХАТ Михаил Балмашев, учил искусству речи... Занятия шли плотно, четыре месяца учебы пролетели незаметно, и вот, можно сказать, образование получено.
Дальше — проверка. Медицинская комиссия, зрительная память, вопросы на сообразительность, быстрота реакции, парашютная вышка — и допросы, допросы, допросы...
И снова встреча с Околовичем:
— Ну вот, дорогой соратник, пора наконец приступить и к настоящему делу. Все это была, так сказать, увертюра. Если вы, разумеется, не против, мы направим вас в нашу каркасную школу. Да, так мы ее называем — каркасная школа закрытого сектора НТС. Там, в России, вы образуете каркас, вокруг которого будет строиться здание нашего дома, дела национальной революции. Кстати, не все из ваших товарищей выдержали испытание и выразили желание продолжать учебу. Мы это предвидели, кое о чем не говорили. Пусть отсеются слабые. Сейчас следует сказать, что без помощи наших американских друзей мы бы не смогли организовать вашу дальнейшую подготовку. Техника сто́ит дорого, снять подходящее помещение не просто. Такова политическая реальность, надо смотреть на вещи трезво: пока без помощи американцев нам не обойтись. Однако мы не вечно будем нуждаться в ней, и когда окрепнем — отбросим их прочь. Да, мы дадим отставку американцам! Эти планы пока сугубо секретны, но вы — из числа посвященных. Для начала сменим вам имя. В Бад-Висзее вы поедете как Павел Николаевич Горский. Для товарищей вы отныне Поль. Ваш друг Михаил Кулеминов теперь для вас и для всех остальных Боб. О’кэй?
Осенью 1952 года снова началась учеба. Вместительная вилла над озером Тагернзее была построена столь удачно, что никому не бросалась в глаза. В ней были и классы, и жилые комнаты. Целый день шли занятия. Радиодело, шифровальное дело, физическая подготовка, владение оружием, ориентировка на местности, методы обнаружения слежки и ухода от нее, прыжки с парашютом, навыки запоминания множества цифр и слов, искусство опросов, допросов, убеждения, вербовки, шантажа, лести — одним словом, психология. Практические занятия с рациями. Индивидуальные занятия — по разработке легенды, по изучению предстоящего задания. Наконец, организация партизанской войны. С раннего утра и до семнадцати ноль-ноль. Дальше — свободное время. Гуляй где хочешь, но вставать в 5.30, и нагрузка на голову такая, что особенно не попьешь.
Ну что, Николай, кино докрутилось? Итак, завтра разговор с большим начальством. Похоже, пора за дело. Пора в Россию. Там заваривается крупная каша. Судя по всему, коммунисты, оставшиеся без своего вождя, в жуткой панике. Умная все же голова — Околович! Он читал специальную лекцию на тему о том, как действовать, если в день вашей заброски генералиссимус выйдет из игры. Молодец, Георгий Сергеевич, молодец! Наверное, он и приедет завтра.
Назавтра действительно приехал Околович. Воодушевленный смертью Сталина, с которым, как выразился Георгий Сергеевич, он боролся всю свою жизнь, руководитель закрытого сектора НТС сказал одну из лучших своих речей.
— История работает на нас! — восклицал он. — Благосклонная судьба сшибла с шахматной доски черного ферзя. Да, у них полно слонов и коней, но, в сущности, все они там — пешки!
Вместе с тем Околович предостерег от поспешности. (Видно, подумал Николай, голова у него не закружилась даже от такой невероятной и нежданной радости.)
