Но как доказательство гипотезы Сепира – Уорфа это принять нельзя, и как опровержение тоже, да и «серьезные» лингвисты ложбан и тех, кто на нем говорит, до настоящего времени не изучали.
Кто знает, может быть, они обратятся к этому в будущем?
Если вы сами хотите выучить этот язык и проверить, какое воздействие он окажет на ваше мышление, то смело ищите посвященные ему ресурсы в Сети. Если сайт логлана[19] представляет собой скорее памятник мертвому языку, то на сайте ложбана вас встретят на русском[20], предложат все необходимое для изучения рацланга и с радостью примут в сплоченные ряды.
А дальше все зависит только от вас.
Сколько лет можно работать над конлангом до того, как представить даже первую его версию?
Ну год… два… пять… нет, не так.
Джон Кихада, американский лингвист-самоучка, потратил двадцать шесть лет, чтобы создать свой конланг. Он начал это дело в далеком 1978-м, несколько раз, по собственному признанию, бросал «из-за разочарования (усугублявшегося еще и тем, что всякий раз, когда я думал, что язык уже близок к завершению, я решал переделать до 75 % того, что уже было сделано, и начать заново с более интересными идеями)»[21]. К 1999 году грамматика оказалась практически закончена, еще несколько лет ушло на то, чтобы привести в порядок лексику и письменность.
Изначально все это именовалось
Почему работа шла так долго?
А потому, что илакш на данный момент вполне обоснованно претендует на то, чтобы называться венцом рационального, философского лингвоконструирования.
Сам автор описывает цель создания: идеальный язык, обладающий высочайшей логикой, эффективностью, точностью выражения и изложения мысли в речи, язык, в котором сведена к минимуму двузначность и двусмысленность, нелогичность, многословие, полисемия и произвольность, столь характерные для естественных человеческих языков. Под этими словами охотно подписались бы и Уилкинс, и Браун.
Кихада не скрывает, каким именно языковым материалом он вдохновлялся: совершенный и несовершенный вид из славянских языков, трехбуквенная система корней из семитских, труднопроизносимые согласные кавказских языков и многочисленные гласные уральских и алтайских, эвиденциальные маркеры и прочая экзотика из индейских. Кроме того, он опирался на возникшую в начале 1980-х когнитивную лингвистику, которая связала язык и процесс мышления, в особенности на работы Джорджа Лакоффа, Рональда Лангакера, Жиля Фоконье и Лена Талми, использовал всякие хитрые штуки вроде теории прототипов, радиальной категоризации, нечеткой логики и семантического взаимоисключения.
Все это вгоняет в трепет одними названиями…
В результате получился рацланг, где «мысли, для выражения которых на английском языке понадобилось бы пятнадцать-двадцать слов», можно выразить лишь одним словом»[23]. Язык исключительно необычный и сложный, как грамматически, так и фонетически.
Тут же вспоминается упомянутый уже Роберт Хайнлайн и его повесть «Бездна» (издана в 1949 году). Там описан язык, названный
Сам Кихада говорил, что узнал о спидтоке только в 1999 году, когда ифкуиль был почти готов.
И лингвист, пусть и без степени, зашел много дальше, чем фантаст, в создании сверхъязыка, способного ускорить мышление в разы, сделать его более богатым, рациональным. Хайнлайн кратко описал свой конланг, и мы о нем еще поговорим, Кихада же потратил треть века, чтобы создать полную картину: словарь, синтаксис, морфологию и фонетику.
И вишенкой на торте – оригинальную письменность.
Попробуем теперь описать творение Кихады…
