Но затем финансовое положение Брауна ухудшилось, и он в 1979 году вынужден был преобразовать институт в корпорацию с советом директоров из людей, вносящих деньги и принимающих участие в развитии логлана. Естественно, что те, кто платил, ощутили, что и они имеют право собственности на язык, Браун же не отказался от авторитарных замашек, и в 1984 году случился первый конфликт среди логланистов.
Его удалось преодолеть в немалой степени благодаря тому, что к Институту логлана присоединились новые люди, в числе которых оказался и Роберт (для своих Боб) Ле Чевалье и его будущая жена Нора Тански. Они тогда же провели первый «Логфест», на самом деле маленькую сходку поклонников этого рацланга на десять человек, и значительно оживили проект.
Браун к тому времени значительно охладел к логлану, он много времени проводил за пределами США, сам писал фантастику, женился и разводился, устраивал судьбу многочисленных детей. Но инстинкта собственника не утратил и, когда Ле Чевалье попытался распространить дополнения к словарю без ведома главы Института, пришел в бешенство.
Конфликт проявился в начале 1987 года, тогда Браун заявил, что язык – его собственность. В ответ на это Ле Чевалье и Тански создали свой вариант языка, Логлан-88, организовали второй «Логфест», поженились (предложение было произнесено на логлане), создали Группу логического языка (англ.
Название, появившееся в марте 1988 года, образовано от слов
Ну а затем конфликт по поводу логического языка пришел к логическому завершению, то есть к суду. Разбиравшие дело юристы наверняка ощутили себя не в своей тарелке – может ли язык принадлежать человеку, пусть даже его создавшему: не название языка, не книги об этом языке, а правила грамматики и словарь?
Суд решил, что нет и что даже на торговую марку «Логлан» Джеймс Браун претендовать не может, поскольку это слово, пусть и придуманное данным конкретным человеком, более тридцати лет находилось в широком пользовании как «общий описательный термин». Автор первого рацланга нового поколения проиграл, и хотя он грозил Ле Чевалье повторным процессом, до него дело так и не дошло.
В 2000 году Браун умер, и остался только ложбан.
Подробное описание логлана занимает (без словаря) более пятисот страниц. Его легко найти в интернете (на английском), поэтому мы ограничимся краткими замечаниями.
Итак, перед нами рацланг, структурно отличный от английского, с легким произношением, построенный на принципах современной логики и исчисления предикатов, лишенный омонимов и противоречий.
В логлане три части речи: имена, неизменные предикаты и малые слова, или «словечки», отвечающие за логические и грамматические связи. Плюс все слова логлана организованы еще в пятьдесят четыре подкласса, так называемые лексемы. Одна из них – предикаты, вторая – имена, оставшиеся пятьдесят две – словечки; некоторые лексемы содержат только одно слово (например, словечко
Части речи имеют строгую фонетическую структуру, например те же предикаты могут выглядеть лишь как ССГСГ или СГССГ, где С – согласный, а Г – гласный.
Предикаты логлана созданы с помощью компьютерной медиализации так, чтобы человек, их услышавший, мог с высокой степенью вероятности понять смысл каждого. Поэтому конланг не является в полном смысле слова априорным, часть его лексики заимствована из восьми естественных языков (русский, английский, китайский, испанский, французский, немецкий, японский и хинди).
Редкий случай для того времени, когда западный лингвист обратился к языковому материалу не-западных языков.
При создании слов Браун составлял списки: как данное понятие произносится на каждом языке из его набора, потом выбирал чаще всего встречающиеся фонемы, идущие в чаще всего встречающемся порядке, и делал из них основу для слова собственного конланга[18].
Вот простое предложение на логлане:
Переводится на русский как «все собаки – синие», а если разложить его логически, то получим: «все-
Выглядит страшновато, но вполне позволяет перевести на этот язык «Алису в Стране чудес» и даже писать на нем стихи:
Это часть поэмы, написанной Джеймсом Брауном в разгар конфликта 1984 года, и поэтому содержание ее вполне определяется широким контекстом:
