Дверь отворилась, и она увидала… сестру.
Тоня тихо охнула и бросилась к Анне.
Николай отвернулся. За окном собирались синие тени сумерок.
…За ужином Тоня была оживленной и хлопотливой, часто выходила на кухню.
Потом прибежал Глебушка — красивый пятнадцатилетний парнишка.
Появление сына вызвало такую бурю восклицаний, поцелуев, слез и смеха, что ни Анна, ни Николай не заметили затаенной горечи в глазах Тони.
Сын — большой, плечистый — обнимал за шею Анну, гладил ее волосы, целовал мокрые от слез щеки.
Анна вспоминала, как четырехлетним карапузом Глебушка изучал азбуку и когда он забывал какую-нибудь букву, смущенно останавливался:
— Буква «А»… буква «Б»… — Потом, подумав, уверенно говорил: — Буква «не знаю»!
Постепенно этих букв «не знаю» становилось все меньше и меньше.
— Ты помнишь букву «не знаю»? — смеясь, спросила Анна.
— Папа говорит, что у человека до самой смерти остается очень много букв «не знаю». Только у одного их больше, у другого меньше, — ответил Глеб.
Тоня неожиданно поднялась.
— Я совсем забыла, что мне надо на дежурство.
— Ты дежурила все время по пятницам. А сегодня среда, — сказал Николай.
— Теперь по средам, — ответила Тоня с вымученной улыбкой.
— Аня, — сказала Тоня, стараясь не смотреть в глаза сестре. — Я вернусь не раньше завтрашнего вечера. Пойдем, я тебе покажу, где что лежит.
Анна подавила минутное колебание и вместе с Тоней вышла на кухню.
Ночью в лаборатории Тоня писала письмо. В кривых, раскиданных в разные стороны буквах угадывалось смятение…
