Я была на Марсе и пила чай с марсианами, они рассказывали мне про то, как тяжело им выращивать редьку в такой захудалой почве. Я посоветовала им прилететь на землю к моей тетушке, которая была опытным садоводом и могла любой песок превратить в питательный чернозем. Я писала картины с прекрасных нимф, живущих на Венере, они угощали меня вином и спелыми гранатами, танцевали и пели. Я помню, как одна Богиня подошла ко мне и протянула свою руку, чтобы я смогла поцеловать ее прекрасную ладонь. Только мои губы коснулись ее нежной кожи, я оказалась на Меркурии и участвовала в битве против внеземных захватчиков. Там жили отважные воины и они учили меня правильно держать копье и меч, учили стоять за себя. Я встретилась со старцами, живущими на Луне и пила Лунный сок, который по вкусу напоминал спелый крахмальный картофель. Я морщилась от пыли на Сатурне и плавала в оазисе Европы, спутника Юпитера, я читала баллады детям Нептуна и учила вышивке женщин Урана, я была везде и одновременно нигде.
И резко я упала.
Упала обратно на землю, где музыка затихла. Все, что я успела сделать на Земле, так это посмотреть в глаза Биллу, который на пару секунд прекратил играть, давая Виктории выполнить основную партию. Только смычок коснулся струн, как Лина подхватила меня за руку и понесла в каком-то странном танце и все снова сменилось.
Я была прекрасной баронессой, в шикарном шелковом платье с персиковым отливом, моя кожа была гладкая и упругая, на моей шее были огромные бусы, уши окрещены золотом, а волосы цветами. Я танцевала рядом с такими же прекрасными леди на цветочном лугу, все кавалеры приглашали своих дам, а рядом со мною была Лина, в белоснежном кружевном платье, она подхватила меня и мы закружились вальсе. Все было чудесно, над нами светило Солнце, женщины и мужчины смеялись и любили друг друга. Музыка плавно текла, как и сама жизнь, наполненная самыми яркими красками. Над нами пролетали птицы, драконы, кометы, все плохие моменты в нашей жизни. Мы были счастливыми людьми.
Музыка прекратила звучать и я провались в цветы, меня накрыли гиацинты и нарциссы, последнее, что мне удалось увидеть, так это яркие линии, как на картине Лины, они рисовали узоры и переплетались. И теперь я поняла, какую музыку нарисовала эта странная девушка.
Я открыла глаза, преисполненная огромного удовольствия. Билл улыбался, как и сама Мария, а вот Виктория поспешила побыстрее выпить воды, ведь от долгого пения у нее пересохло горло. И все, что я могла сказать в тот момент, было лишь:
– Это волшебство какое-то.
Спустя время мы стали общаться. Я смогла подружиться даже с Викторией, хоть она до последнего ставила мне палки в колеса. Лина была счастлива, что теперь все ее друзья общались вместе. Мы часто проводили время вместе, ходили в кино, пропадали в парках. Я писала короткие истории про нашу веселую жизнь, читала вслух моим новым друзьям, они смеялись и громко хвалил мои работы. Лина приносила краски и рисовала наши портреты только так, как умела и видела она. Спустя время Билл написал новую песню и их группа продемонстрировала еще одну красочную мелодию, а та самая музыка, которая взрывала мне мозг, оказывается была написана далеко не ими. Просто они очень хорошо ее играли. Каждый вечер мы зависали в этом гараже, каждый вечер смеялись и дурачились.
Я больше не была наблюдателем этой жизни, я была активным ее участником. Иными словами, суровый ученый вошел в клетку с приматами, сорвал свой халат и стал лазить по деревьям в поисках бананов. Мне было весело, и я бы не хотела ничего менять, мне нравилось, что меня окружают талантливые люди, которые имеют свои мысли, свои цели и добиваются всего сами. Отец Билла был очень строгим мужчиной, он запрещал ему заниматься музыкой, потому что понимал, что музыка не принесет такого дохода, как постоянная высокооплачиваемая работа архитектора, но Билл выбрал свой путь и я очень гордилась им. Виктория была отличницей и примерной девочкой, только здесь она могла показывать свою бунтарскую натуру. Она была младше нас всех и еще училась в школе. Перекраска волос и пирсинг в ее кругу оценивали, как переходный возраст и не считали ее мнение чем-то важным. Отмахивались: ничего не понимающий ребенок, чтобы она понимала! А вот Мария была скромницей, которая не имела друзей, кроме Билла. Она очень стеснялась смотреть людям в глаза, мало говорила, но было видно, что думает она больше, чем говорит. Однажды мне выпала возможность пообщаться с ней поближе. Она так боялась ляпнуть какую-нибудь глупость, что все время молчала. И только во время игры на барабанах она могла выплеснуть все, сказать все, что лежит у нее на сердце. И только музыка могла сказать за нее.
Все было прекрасно, пока однажды Лина отказалась после пар идти со мною в гараж. Я очень удивилась ее поведению, ведь обычно ее не вытащишь от туда, а сегодня она даже не хотела идти туда. Она выглядела обычной, но я заметила, что глаза ее стали тусклыми. Я спросила:
– Все в порядке? Хочешь я тоже не пойду?
Она покачала головой и улыбнулась мне.
