Неужели повсюду он будет наталкиваться на стену? Что необыкновенного в его поведении? Произошла катастрофа, какая может случиться в любой день. Порой это несчастный случай или кораблекрушение, иногда — преступление. Не все ли равно? Браун мертв. Но вместо него мог умереть Малуан, и тогда Брауну пришлось бы все объяснять мадам Малуан.
Что же до того, кто стал несчастным, — то все они несчастны, в том числе ничего пока не подозревающие Анриетта и Эрнест.
— Вернемся пока в город, — сказал Молиссон, — а там посмотрим, как быть дальше.
— Если хотите. Но смотреть-то нечего.
Он многое бы отдал, чтобы помочь миссис Браун шагать по гальке, и порой поглядывал на нее, словно надеялся, что она согласится опереться на его руку.
— Глупо плакать, — помимо своей воли сказал Малуан инспектору.
— Что он сказал? — спросила по-английски миссис Браун.
— Ничего, — ответил Молиссон не сразу.
Малуан остановился на пороге отеля и заявил:
—
Ему стало противно, когда он заметил, что англичанин боится, как бы он не сбежал. Из отеля выносили тяжелые кожаные чемоданы, обклеенные этикетками, — багаж Митчела. Сам Митчел, завернувшись в шубу, оплачивал счета.
Малуан видел, как он в сопровождении инспектора и миссис Браун вошел в салон. Вскоре к ним присоединилась Эва в дорожном костюме. Наконец Молиссон вышел, и Малуан спросил его:
— Ей-то они хоть что-нибудь дали?
— Да.
— Много?
— Сто фунтов.
Они шли бок о бок по освещенному солнцем городу, и полицейский внезапно заговорил о том, что его занимало:
— Почему вы идете в полицию?
— А куда мне еще идти?
— Ну, не знаю! Если бы вы захотели… Думаю, что вы будете ссылаться на самозащиту?
И тогда Малуана взорвало:
— Неужели вы полагаете, что это меня интересует?
В кабинет комиссара по особым делам он вошел первым. Поскольку кабинет находился при вокзале, а на Малуане была форма железнодорожника, комиссар решил, что речь идет о служебном деле.
— Что вы хотите, старина?
Не веря своим ушам, он подскочил на месте, когда «старина» сказал:
— Сегодня утром я убил Брауна и пришел вам объяснить…
— Минутку! Минутку!
Он повернулся к Молиссону.
— Что этот человек болтает? Вы его знаете?
Малуан разглядывал лакированные ббтинки комиссара, его двубортный голубой костюм, волосы, разделенные пробором, тонкую ленточку ордена Почетного Легиона и думал: «Он ничего не поймет!»
— Начнем с начала, — сказал комиссар, садясь за стол и отвинчивая колпачок вечной ручки. — Кто вы такой?
— Луи Малуан, стрелочник морского вокзала.
— Откуда вам знаком английский подданный по фамилии Браун?
Малуан сожалел о том, что пришел. Этого он не предусмотрел. Он хотел подчиниться судьбе, отправиться в тюрьму, — что поделать, раз он убил человека, но пойти на это просто и достойно.
— Я видел, как он столкнул в воду своего сообщника, и выудил чемодан.
Взгляд его стал таким же тяжелым, как в дни визитов шурина.
— Что вы сделали с чемоданом?
— Он только что передал его Митчелу, — вмешался Молиссон, который догадался о состоянии Малуана.
— Почему?
— Да потому, что я убил Брауна, черт возьми! — прохрипел Малуан.
— Минуточку. Мне кажется, что одно не имеет отношения к другому. С какой целью вы убили Брауна?
— Я не хотел его убивать. Я принес ему колбасу и сардины, обращался к нему в течение четверти часа. Он делал вид, что его там нет или что он умер. Когда же я услышал, как он шевелится…
— Сколько ударов вы ему нанесли?
— Не считал.
— Вскрытие покажет. Когда Браун умер, что вы сделали с чемоданом?
— Прежде всего пошел домой.
— Чтобы смыть следы крови?
— Да нет же! Я просто пошел к себе.
— Признаетесь, что поели?
— И даже колбасу Брауна ел, — бросил с вызовом Малуан. — Теперь вы довольны?
— Значит, вы убили, чтобы завладеть деньгами?
Стрелочник предпочел смотреть на пол тяжелым взглядом, стиснув зубы.
Комиссар какое-то время наблюдал за ним, полузакрыв глаза, а потом снял трубку:
— Дайте Дворец юстиции, мадемуазель! Алло!
Я хотел бы поговорить с прокурором республики… Алло! Это вы, господин прокурор? Говорит Жанэ. У меня в кабинете человек, у которого были банкноты, украденные у Митчела. Я говорил вам позавчера об этом деле. Нет, француз, железнодорожник. Сегодня утром он убил Брауна…
Почему ему понадобилось подмигивать во время этого разговора?
— Договорились! Я там буду. Мы сможем приступить к восстановлению картины преступления сразу после обеда.
На камине стояли мраморные часы. Они показывали половину двенадцатого. Эрнест уже вышел из школы и идет по крутой тропе вместе с маленьким Бернаром из соседнего дома.
— Алло! Соедините меня с комиссариатом полиции… Комиссариат? Говорит Жанэ. Будьте любезны прислать двух человек для конвоирования типа, которого мне только что доставили.
Никто не доставлял Малуана. Зачем эта ложь? И почему он стал «типом»?
— Что до вас, мой друг, — сказал, вставая, комиссар по особым делам…
Его удивил взгляд Малуана, которого он никак не ожидал, — строгий, глубокий, оценивающий как бы свысока маленького человечка в лакированных ботинках.
