— …то согласно закону, — затараторил комиссар, — вас должен сопровождать адвокат во время снятия показаний в прокуратуре, которое состоится сегодня после обеда. Есть у вас кто-нибудь на примете?
Еще чего не хватало! Малуан пожал плечами, с тоской подумав о недавнем пребывании в сарае, когда их было трое.
Насколько же там все было проще и благороднее!
— Вы предупредили семью?
— Может, мне ее пригласить туда, в прокуратуру? — резко ответил Малуан, сам удивившись своей дерзости.
Он вовсе не был склонен шутить. Напротив, хотелось поразмыслить в тишине. Им следовало бы отвести его в камеру и оставить там в покое, пока будет решаться его участь.
— Вам впредь не удастся разыгрывать из себя умника!
Малуан улыбнулся, и эта улыбка как бы замыкала перед всеми его внутреннюю жизнь.
Все ясно. Он больше не попытается что-либо объяснить. Покорно даст те показания, которые от него потребуют, и не скажет ни слова более.
В тот же день после полудня он, не склоняя головы, прошел меж рядов зевак, собравшихся вокруг сарая. Почему он должен опускать голову перед Батистом? Или перед хорошо одетыми мужчинами с портфелями, которые так суетились здесь?
— Признайтесь, что…
С хитрым видом они соревновались, кто лучше сумеет загнать его в угол, хотя он сам все объяснил, не ожидая, пока за ним придут.
С вершины косогора до него донеслись всхлипывания и, подняв голову, он увидел жену, которая плакала, утираясь фартуком. Эрнеста, наверное, оставили у соседей. Он долго искал глазами в толпе Анриетту и наконец увидел, что она прячется за спинами зевак.
— Повторите в точности все, что вы проделали утром.
Он глядел на них с презрением, на всех без исключения: прокурора, судью с маленькой бородкой, на других, чьих званий не знал. Ему дали адвоката, который беспрерывно подавал ему знаки, означавшие: «Внимание!»
Внимание к чему? Раз им так хочется, почему не повторить всю сцену? Раз им так хочется. Вот только тех самых слов ему не сыскать, а без них жесты теряли смысл.
«Прости меня, мой бедный Браун, — повторял он про себя. — Они обязательно хотят видеть, как я размахивал крюком».
Когда же он спокойно взял в руки, как обычно берут, крюк для ловли крабов, по толпе прошел ропот и люди в ужасе отступили.
— В каком месте находился этот предмет?
— Ни в каком. Его держал в руках Браун.
— Куда вы наносили удары?
— Куда попало.
Снова ропот в толпе! Но ему было все равно. Даже почти приятно убедиться, насколько они глупы.
— Поглядите! Вот он — паштет.
— Не трогайте! — закричал судья.
Все продолжалось часа два — запись в протоколы, препирательство судьи с адвокатом. С Малуана сняли наручники, чтобы он мог взять в руки крюк, а когда все кончилось, их снова надели.
— Вы не хотите еще что-нибудь уточнить? — спросил прокурор у адвоката.
— Нет. Разумеется, я требую экспертизу психического состояния моего клиента.
Еще накануне каждый из присутствующих, проходя мимо Малуана, говорил: «Привет, Луи!»
А сейчас они с ужасом смотрели на него, словно он уже не Малуан или вообще не человек. Даже дочь его пряталась в последнем ряду.
На машине нельзя было подъехать к сараю, и весь кортеж прошел часть пути пешком. Мальчишки бежали вслед, чтобы не терять из виду арестованного, фотографы перебегали ему дорогу.
Наконец-то его заперли в камере, и он с удовлетворением оглядел белые стены, узкую кровать, поднятую к стене, передвижной столик. Еще никогда в жизни ему так не хотелось спать, и он чуть было не заснул в одежде. Но тут к нему ввели адвоката.
— Позвольте вам сказать, что вы совершили все промахи, какие только возможно.
Дома у него, вероятно, плакали, собравшись на кухне, где уже зажгли лампу. А голубой бидончик, который он купил в субботний вечер перед самым рождением Анриетты, стоял на столе и от него пахло водкой.
— Я пришел, чтобы дать вам несколько советов.
Малуан посмотрел на адвоката так, как смотрят на предмет забавный, но бесполезный.
— Все единодушно считают ваш цинизм возмутительным, а это усложняет мою задачу. Нужно…
— Между прочим, — Малуан прервал его, — когда будут похороны?
— Чьи похороны?
— Брауна.
— Пока неизвестно. Сперва произведут вскрытие.
— Но зачем? Я же все объяснил.
— Нужно выяснить, какой удар оказался смертельным и как он был нанесен.
— Жена его уехала?
— Она все еще в отеле.
— Думаете, что Брауна похоронят в Дьепе?
— Если только она не оплатит перевозку в Лондон.
— Митчелы должны оплатить! — Он посмотрел на адвоката, нахмурив брови, и вздохнул: — Оставьте меня!
— Нам необходимо договориться…
— Да, завтра! Или в другой день.
Ну что ж! Значит, он не пойдет на похороны, так как миссис Браун истратит полученные сто фунтов, чтобы увезти тело мужа, и он никогда не увидит ни его, ни ее.
Какой идиотизм, но ничего не поделаешь! Возмущает то, что все могло быть по-иному. Одни случайности!
К примеру, когда Браун чуть было не поднялся ночью к нему в будку. Что бы они сказали друг другу, если б он вошел?
Или когда Браун следовал за Малуаном до самого дома, не решаясь с ним заговорить, а Малуан в это время уже готов был отдать ему чемодан…
