Приключенческий роман с элементами фэнтези может заинтересовать всех, кто привык давать простор своему воображению. Его герой Ларри Ланкастер – молодой волшебник, успевший много испытать на своем коротком веку. Он не такой, как все, и ему еще придется доказать свое право жить так, как ему нравится. Ему предстоит разгадать не одну тайну, бежать от погони, терять любовь и находить друзей. Остальное вам расскажут сами герои романа, который будет иметь продолжение. Строчки бегут по экрану, верно, торопятся к вам. Скрытое станет явным, правду доверю словам…
Второй час он сидел в «Уютном уголке» и не мог оторвать глаз от сцены. Там, в полумраке священнодействовали двое, исполняя фламенко. Движения девушки были отточены до совершенства. Острые каблучки отбивали ритм, пока страстные руки жаждали, а томный взгляд покорял, лишая выбора. Отдаваясь танцу, как истая андалузка, танцовщица не замечала ничего вокруг, кроме магнетического взгляда своего партнера, но тот явно проигрывал ей в мастерстве. Жестокий, напористый в своем неистовстве, он лишь повторял движения красавицы. Вот и сейчас он едва не сбился с ритма. Ларри нехотя опустил взгляд на столик, где рядом с кружкой медового эля лежала его рукопись. «В вашем романе не хватает страсти. Публика не станет читать ваши рассуждения о том, что такое хорошо, и что такое плохо», – так ответил ему главный редактор «Ked collection» мистер Стаут. Значит, страсти им захотелось? Зеленые глаза Ларри, сверкнув недобрым огнем, превратились в две узкие щелки. Ну, что ж, они ее получат. За последние полгода он так много пережил, что, собрав все впечатления воедино, материала хватит не на один роман.
– Эй, добрый мистер, позолоти ручку, – низкий, слегка картавый голос раздался почти рядом с ним. Ларри оторвался от невеселых размышлений. Перед ним стояла исполнительница фламенко.
Лучше бы она не открывала рот, подумал Ларри, так не вязался обворожительный облик девушки с неприятным голосом. Он растерялся, так как оказался в весьма неловком положении. После вчерашнего кутежа, завершившегося, как всегда, в полном одиночестве, у него почти не осталось денег. Сегодня он не смог позволить себе любимой игры в преферанс, ограничившись лишь недолгим бдением за кружкой пива. Красотка в упор смотрела на него, Ларри был парализован этим взглядом и, если бы не резкий оклик партнера девушки, то всеобщее осуждение незадачливому зрителю было бы обеспечено.
– Пойдем, Инесса. Я тороплюсь, – говоривший был уверен в том, что ему не станут перечить, точно так же, как вопрошающая не сомневалась в том, что Ларри не посмеет отказать ей.
И опять Провидение выручило его. Те несколько софитов, что поддерживали в зале состояние полутьмы, разом погасли. Грех было не воспользоваться этим. Схватив уже не представляющую ценность рукопись «Летящего по волнам», Ларри быстро покинул «Уютный уголок». Завтра он должен будет вернуться в Норидж, родовое поместье его двоюродного брата Рокки Мал,Истфайе, но после сегодняшнего провала у Ларри пропало всякое желание возвращаться домой. Именно там, на юго-востоке Англии, неподалеку от побережья, был его второй дом, в котором Ларри почти безвылазно, если не считать эпизодических путешествий в заморские страны, провел последние два года. Лучше будет, если он еще некоторое время задержится в малогабаритной квартире на Таггет-стрит. Сейчас ему необходимо было побыть одному. Когда от него отвернулись все те, на кого он привык рассчитывать, он желал забыться, вычеркнуть из жизни свою творческую неудачу.
Черт возьми, Ларри со злостью ударил по попавшей ему под ноги пустой пивной банке. Из-за нее он чуть не упал, споткнувшись на булыжной мостовой. Почему, сразу неудача? Это – его детище, которое он выстрадал, сидя долгими одинокими вечерами, в скудно натопленной комнате, среди бумажного хлама. Это – работа, причем, тяжелая работа, с ежедневно исписанными мелким почерком двенадцатью листами. Чья-то тень скользнула из-за подворотни, и, миновав, узкий двор в тридцати футах застыла в
нерешительности. Ларри остановился и огляделся. Было тихо, в то же время, у него создалось впечатление, что кто-то невидимый находится рядом. Со стороны Таггет-стрит раздались протяжные кошачьи вопли. После зажигательных испанских ритмов их особенно неприятно было слушать. Вокруг все было по-прежнему. Унылые серые стены, каменное полотно дорог, паутиной опутывающее улицу и притягивающая своей неизвестностью темнота. Все самое интересное вершится под покровом ночи. Пожалуй, лучше поддерживать свою тягу к неизвестному в более привычной, домашней обстановке. Тень, мелькнувшая в подворотне, ему, верно, показалась. Ларри уже сделал несколько шагов в направлении своего дома, когда чьи-то тихие стоны привлекли его внимание. Как только он остановился, стоны прекратились. Может быть, кто-то пытался таким образом задержать его? Пожалуй, стоит взглянуть, кто бы это мог быть.
Глаза его успели привыкнуть к темноте, но чтобы увидеть это, не надо было острого зрения. На еще теплом после жаркого вечера асфальте лежала незнакомка. Ее ярко красное платье, расшитое мелким бисером, в бледном лунном свете казалось бордовым, и, приглядевшись к девушке повнимательнее, Ларри не обнаружил в ее облике ничего необычного. Темные спутанные волосы длинным шлейфом закрывали лицо.
– Мисс, могу ли я быть вам полезным?
