– Они используют тебя и твой грязный журнальчик, чтобы вколачивать гвозди в крышку гроба правосудия в нашей стране!
– Комиссар Каларно!
Каларно, не отпуская Белотти, обернулся. Судья Пьетро Гало стоял в нескольких шагах от них.
– А, привет, Пьетро, – улыбнулся ему Каларно. – Хочешь присоединиться?
– Отпусти его, Андреа. Отпусти его сейчас же!
Каларно отшвырнул Белотти от себя, Гало едва успел схватить того за руку, не дав упасть.
– Ты перешел все границы, Каларно. – Белотти стоял, поправляя одежду. – Ты меня понял? Все границы!
– Откровенно говоря, Андреа, я тоже считаю, что это уже чересчур, – добавил Гало.
Каларно переводил взгляд с одного на другого. Вдруг, непонятно, по какой причине, он впервые увидел, как они похожи: тот же возраст, та же манера одеваться, одинаковые прически. Они казались ему двумя клонами…
– Разумеется, судья. Я тебя слышал.
Каларно повернулся и пошел вниз по длинной лестнице Дворца Правосудия. Гало и Белотти, стоя рядом, смотрели ему в след.
Слоэн снял бейсболку.
Провел рукой по седым, ежиком, волосам. Дал знак Галине объехать здание кругом. Он хотел получить полную картину места, где ему предстояло работать. Все то же самое: покрытые въевшейся копотью белые стены с высокими, забранными черными решетками окнами. Тот, кто проектировал и строил это здание, имел собственное видение концепции правосудия. И довольно-таки извращенное, честно говоря.
«БМВ» медленно въехал на улицу, тянувшуюся вдоль лицевого фасада. Мужчина лет сорока с волевым лицом, плотного телосложения, в брюках цвета хаки и кожаной куртке спустился по лестнице и остановился на тротуаре. Он казался раздраженным. Внезапный порыв ветра отбросил левую полу куртки и Слоэн увидел рукоятку пистолета, торчавшую из боковой кобуры. Н’Гума и Ангус тоже не сводили глаз с мужчины на тротуаре.
– Вы знаете этого человека? – спросил Слоэн.
– Очень опасный сукин сын, – ответил Ангус.
– У этого сукина сына есть имя?
– Каларно. Комиссар Каларно, отдел убийств. – Ангус зло сплюнул. – Он убил моего кузена. Придет день, и он мне за все отплатит, этот козел!
«БМВ» проехал мимо. Слоэн повернулся. Изучающе смотрел на Каларно до тех пор, пока тот не пропал из виду.
«БМВ» медленно проехал рядом с ним.
Каларно показалось, что ему знакомо лицо одного из пассажиров.
«БМВ» остановился под светофором. Один из двух сидящих на заднем сиденье обернулся и смотрел на него. Именно на него.
Каларно пошел в сторону «бмв».
Светофор загорелся зеленым.
Каларно ускорил шаг.
«БМВ» исчез в потоке машин.
Каларно запомнил номер.
Эффект Тайнделла.
Медленно перемещающаяся пыль способна материализовать свет. Лучи солнца проникали сверху, сквозь дыры в потолке. Ангар был необъятен: длиной метров двести, метров восемьдесят шириной и тридцать – высотой. Время и непогода проделали в крыше огромные дыры, оголив каркас здания. Висящие полосы кровли болтались под ветром. Пахло металлом, ржавчиной и запустением.
Весь ангар был забит старыми миланскими трамваями. Сотни ржавых вагонов с остатками выцветшей зеленой краски Дряхлые мастодонты, забытые, покинутые в одиночестве и тишине. Кладбище железных динозавров, жертв технологического прогресса.
Слоэн снял темные очки, рассматривая эту сюрреалистическую картину. Трамваи, переложенные полосами теней, казались медленно плывущими в пыльной атмосфере ангара.
Н’Гума с огромным кровоподтеком на лысом черепе стоял, опершись животом на крышу «бмв», с ненавистью буравя спину Слоэна. Хорошо бы всадить ему сразу пару зарядов из лупары…
За их спинами Ангус опустил скрипящую входную решетку, отрезав их и автомобили от остального города, от остального мира.
Слоэн повернулся.
– Обсудим, что мне нужно.
– Еще будет время, – пожал плечами Агнус.
– Твое время – не мое время.
Агнус хмыкнул, достал из кармана мобильный телефон, начал набирать номер.
– Мне нужен пистолет.
Ангус перестал тыкать пальцем в кнопки.
– Зачем он тебе?
– А для чего, по-твоему, нужен пистолет. Орехи колоть?
Ангус и Н’Гума в который раз обменялись взглядами. Затем Агнус кивнул, и Галина принялась шарить в бардачке машины. Достала оттуда револьвер и бросила его Слоэну.
Тот поймал его на лету левой рукой.
Это был старый «кольт-кобра». Слоэн откинул барабан, высыпал патроны, осмотрел гнезда барабана, вернул его на место и крутанул ладонью. Барабан со скрежетом давно нечищеного металла сделал один круг и остановился.
Слоэн классическим движением бейсбольного питчера зашвырнул револьвер в самую гущу трамваев. Эхо двух-трех ударов по трамвайным крышам, и револьвер исчез.
– Ты что сделал, гад? – взвился Н’Гума.
– Это – не пистолет. Только такие недочеловеки, как вы, можете считать это оружием.
– Ты слишком сильно натянул веревку, Слоэн, – с угрозой в голосе заметил Ангус. На этот раз имя Слоэн было произнесено правильно.