Ему не было оправдания; даже самые благожелательные люди отвернулись от него. Друзья долго оказывали ему честь, считая, что он вступил в ряды республиканцев лишь для того, чтобы поближе увидеть слабые стороны республики и позднее, когда настанет время, вернее поразить ее, защищая священное дело короля. А такое выжидание удобного момента, чтобы напасть с тыла на врага, и есть одно из проявлений лояльности. Именно такой лояльности люди ждали от лорда Кленчарли и были склонны истолковывать в лучшую сторону его поведение. Но его странная приверженность к республике заставила изменить доброе о нем мнение. Очевидно, лорд Кленчарли был верен своим убеждениям, то есть глуп.
Снисходительные люди колебались, не зная, чем объяснить его образ действий – ребяческим упрямством или старческим упорством.
Люди строгие, справедливые шли дальше. Они клеймили отступника. Тупоумие в человеке допустимо, но оно должно иметь границы. Можно быть грубияном, но нельзя быть бунтовщиком. В конце концов, кто такой этот лорд Кленчарли? Перебежчик. Он покинул стан аристократии, чтобы примкнуть к стану противоположному – к народу. Следовательно, этот приверженец республики – изменник. Правда, он изменил более сильному и остался верен более слабому. Правда, стан, им покинутый, был станом победителей, а тот, к которому он примкнул, – станом побежденных; правда, из-за своего «предательства» он потерял все: политические привилегии и домашний очаг, пэрство и родину. А что он выиграл? Прослыл чудаком и вынужден жить в изгнании. И что это доказывает? Да то, что он глупец! Это – бесспорно.
Предатель и в то же время простак – такие люди встречаются.
Будь дураком сколько хочешь, но не подавай дурного примера. От дураков не требуется ничего, кроме благонамеренности, и тогда они могут считать себя опорой монархии. Этот Кленчарли на редкость ограниченный человек. Он по-прежнему ослеплен революционными фантазиями. Он прельстился республикой и из-за этого выброшен за борт. Он обесчестил свою страну. Позиция, занятая им, – это настоящее вероломство. Его отсутствие – оскорбление. Он, словно от чумы, бежал от счастья своих соотечественников. В его добровольном изгнании чувствовался протест против всеобщего довольства. Он, видимо, считал королевскую власть заразой. На фоне веселья, вызванного торжеством монархии, он был чем-то мрачным и зловещим, вроде черного флага над чумным бараком. Как? Хранить угрюмый вид перед лицом восстановленного порядка, воспрянувшей нации, торжествующей религии! Набрасывать тень на всеобщее торжество! Злобствовать на счастливую Англию! Быть темным пятном в безбрежном голубом небе! Изображать из себя судью! Противиться желанию нации! Говорить «нет», когда столько людей говорит «да»! Это было бы гнусно, если бы не было смешно. Кленчарли не понял, что можно заблуждаться вместе с Кромвелем, но следует вернуться вместе с Монком. Посмотрите на Монка. Он командовал республиканской армией; Карл II, находясь в изгнании и зная о его тайной преданности престолу, написал ему; Монк, умело сочетая доблесть с хитростью, сначала скрывал свои намерения, потом неожиданно ринулся во главе войска на мятежный парламент, возвел на престол короля и за спасение общества получил титул герцога Олбемарльского. Он приобрел богатство, навеки прославил свое время и в качестве кавалера ордена Подвязки может рассчитывать на то, что его похоронят в Вестминстерском аббатстве. Такова слава истинно верноподданного англичанина. Лорд Кленчарли не мог подняться до столь тонкого понимания долга. Он предпочел всему бездействие и изгнание. Он тешил себя пустыми фразами. Его сковала гордость. Слова «совесть», «достоинство» и тому подобные – это только слова. Надо смотреть глубже.
Вот этого-то умения и не было у лорда Кленчарли, – он был близорук; прежде чем принять участие в каком-нибудь деле, он хотел присмотреться к нему, узнать, чем оно пахнет. Отсюда его нелепые предубеждения. При такой щепетильности нельзя быть государственным деятелем. Излишняя совестливость превращается в недуг. Совестливый человек однорук – ему не захватить власти; он евнух – ему не овладеть фортуной. Остерегайтесь укоров совести, они к добру не приведут. Неразумная верность своим убеждениям влечет вниз, как лестница в погреб. Ступенька, другая, третья – и вы погружаетесь во тьму. Люди смышленые поднимаются, простофили остаются внизу. Нельзя позволять своей совести руководить вами. Ведь этак можно дойти до такой крайности, как честность в политике. Тогда вы погибли. Так и случилось с лордом Кленчарли.
Принципы в конце концов увлекают людей в бездну.
Вот и шагай теперь, заложив руки за спину, по берегу Женевского озера – прекрасное занятие!
В Лондоне иногда говорили об этом изгнаннике. В глазах общественного мнения он был чем-то вроде подсудимого. Одни высказывались за, другие против него. Смягчающим обстоятельством признавалась его глупость.
