– Рон, я тебя люблю. Сама удивляюсь, но это так. И уважаю за многое. Однако послушай меня, дорогой. Представь себе, в какой оперативной обстановке я оказалась: здесь были мужчина, спасшийся за секунду до смерти, и впервые застрелившая человека юная девица, а также свежее место преступления, на котором в любую минуту могли появиться люди из МИ-5. Мне требовалась еще одна пара рук. Я понимала, что вам обоим хотелось бы видеть труп, но учти мое положение. Передо мной стоял простой выбор между женщиной с сорокалетним медицинским стажем и мужчиной в фанатской футболке, который первым делом примется орать людям из МИ-5 о Майкле Футе[17]. Согласна, лет тридцать назад это дело все равно досталось бы мужчине, но времена переменились, и я позвонила Джойс. Ну, скажи, что мы можем сделать, чтобы ты остыл?
– Уже остыл, – бурчит Рон.
– Признаю свою ошибку, – говорит Элизабет.
– Пей свой чай, – напоминает Джойс.
Рон, помолчав, спрашивает:
– А что за работа нас ждет?
– Так-то лучше, – кивает Элизабет. – Я достала из сумочки папку. Пока ты скандалил.
– Я не скандалил, но позволь, я позвоню королеве, попрошу наградить тебя медалью за доставание папок из сумочек.
– Я делала это медленно, демонстративно. Папка рыжая, я таких обычно в сумочке не ношу. Думала, ты обратишь внимание.
– Джойс, уж конечно, обратила? – осведомляется Рон. – Наша умница Джойс!
– Ну, она обратила, но не о том речь. Джойс этой папки еще не видела. Она для нас с тобой.
– Джойс еще не видела? – спрашивает Рон.
– Пока нет, но со временем увидит, – подтверждает Элизабет. – Только сперва нам с тобой надо сделать дело.
– Я сомневаюсь на этот счет, – вставляет Джойс.
– Ох, только не начинай, – бросает ей Элизабет. – Мне надо помириться с Роном.
Рон кивает:
– О’кей. Прости, если наболтал лишнего.
– Ничуть, дорогой. Ты высказал недовольство, вполне объяснимое.
– Так что за дело? Что в этой папке?
– Не думай, что мы не заметили, как ты заботился об Ибрагиме все это время, – продолжает Элизабет. – И полагаю, ты заслужил награду.
Она подает ему папку. Рон протягивает руку, берет ее.
– Там адрес Райана Бэйрда, его мобильный номер и все, что требуется.
Рон листает и кивает.
– Так что, мы им займемся? – спрашивает он. – Сейчас же?
– Ты им займешься, да.
– Я им займусь?
– Чудесно! – сияет Джойс.
– Да, я подумала, ты не откажешься, – говорит Элизабет.
– Да уж не откажусь! – подтверждает Рон. – У тебя есть план?
– Есть. Только прежде надо повидать Богдана. Потом получишь инструкции.
Рон кивает. И похлопывает по папке большой ладонью.
– Это Поппи раздобыла, да?
Элизабет кивает.
– А что с ней будет? За то, что снесла башку тому типу.
– Ничего плохого не будет, – успокаивает Элизабет. – Она сделала что следовало и как следовало. Сегодня ее опросят, во всем разберутся и, вероятно, вернут к работе.
– А с мамой увидеться разрешат? – спрашивает Джойс.
– Господи, нет! – удивляется Элизабет. – Зачем бы им позволять ей видеться с матерью?
– Если бы я кого-то застрелила, мне захотелось бы повидаться с мамой, я полагаю.
– Это тебе не детский сад, Джойс. Как ты сентиментальна! – упрекает Элизабет.
Рон, продолжая листать папку, поднимает глаза.
– А твой бывший? Этот Дугги? С ним что?
– Примерно то же самое. Отсюда им, конечно, придется его перевести. Явка провалена.
– Значит, для нас это дело завершено?
– Для нас – да. Работа нянек больше не требуется.
– Но алмазы-то поискать можно?
– Конечно.
– Хорошо. Кстати, хочешь знать, что я думаю? – спрашивает Рон.
– Вообще-то нет, Рон, – отвечает Элизабет.
– Я думаю, ты вполне могла вчера ночью сделать два звонка, вызвать и Джойс, и меня. Но, вероятно, ты не желала знакомить меня со своим бывшим.
Джойс кивает одновременно с ответом Элизабет.
– Ну, я всегда считала, что лучше бы мне никогда его не встречать, так почему бы не избавить от этой неприятности своих друзей?
– Джойс говорит, красавчик?
– Еще какой, – соглашается Джойс.
Элизабет пожимает плачами:
– И что вам, мужчинам, далась эта красота? Ты сам разве не предпочел бы оказаться добрым, умным и с чувством юмора, вместо того чтобы быть просто красивым?
– Нет, – отвечает Рон.
– Могу я спросить вас обоих? – говорит Джойс.
Друзья кивают.
– Я в одной кружке оставила чайный пакетик, а из другой вынула. Вы не могли бы попробовать оба напитка и сказать, какой предпочитаете?
Богдан Янковский уверен: ночью что-то произошло.
Он идет к стройке на вершине холма, но по дороге заглянул в куперсчейзский магазин купить лимонада и двадцать пачек «Ротманса».
Незнакомый мужчина только что вышел из незнакомого фургона и направился к Рёскин-корт.
Богдан видел, как тот открыл дверь ключом, которого ему иметь не полагалось.
Что-то там происходит. Богдан идет к фургону. Заглянув в пассажирское окно, он видит на сиденье газету – обычное дело в фургоне, – но отмечает, что это «Дэйли телеграф», и это уже необычно. На борту фургона он читает: «Кровли Ф. Уокера – беремся за любые работы».
