– Может, хватит о моих отношениях? – Мой приятель будто с цепи срывается, его голос становится таким свирепым, будто я совершаю что-то непозволительное, хотя хочу просто помочь. – Прости… Ладно, давай поделим… – сдается он.
Я не решаю говорить что-то еще, боясь окончательно вывести Дмитрия из себя. Может, это его больная тема? Кто знает, каких «пунктиков» он придерживается. Наверное, я просто затронула его принцип, хотя не жалею о том, что выиграла в этом споре. У него и так много проблем, зачем их создавать еще больше?
– Выбрал? – спрашиваю я, когда определилась с тем, что закажу.
– Наверное, – протягивает Дмитрий и кладет свое меню поверх моего.
Следом он зовет официантку, которой диктует свой заказ.
– Карбонару, шоколадный бисквит и воду со льдом, пожалуйста, – говорю я, всматриваясь в торопливые движения руки девушки, записывающей следом за мной.
Она кивает и говорит, что заказ будет готов в течение получаса, а потом развязанной походкой двигается, видимо, в сторону кухни.
– Почему ты не дома? – неожиданно спрашивает Дмитрий, всматриваясь зелеными глазами в мой карий опустошенный взгляд.
– В смысле?
– Ну… ты же сказала, что у мамы. Почему не дома? – поясняет Дмитрий, уже бегая глазами по потолку, словно подбирает слова.
– Да так, – отмахиваюсь я, стараясь держать непринужденный тон. – Иногда приезжаю к маме, навещаю ее.
Дмитрий хитро улыбается и откидывается на спинку стула, украшенного различными узорами.
– Ты уверена? – лукаво спрашивает он, отчего мое сердце екает в понимании того, что от человека, сидящего напротив, вряд ли удастся что—то скрыть. Он видит меня как открытую книгу.
– Что ты имеешь в виду? – прикидываюсь я дурочкой в попытке убежать от грядущих вопросов.
– Анна, – начинает Дмитрий, – помнишь, ты сама хотела от меня помощи, совета… или как ты там говорила? А я ведь вижу, что ты что-то скрываешь, пытаешься не подавать виду, но у тебя это плохо получается, правда. По крайней мере, со мной. А я, Анна, не люблю притворства.
Меня удивляет его простота. Словно для него быть искренним и честным – это просто быть собой. Для него нет такого понятия как врать, скрывать или недоговаривать. Он чист. Но я нет. Мой разум привык придумывать отговорки, чтобы не получить выговор или чего-нибудь похуже. Обычно, когда я становлюсь искренней и открываюсь, меня гонят, говоря, что все это чушь… Андрей никогда меня не понимает, никогда не слушает и говорит, что искренность – это просто слабость, которой нельзя позволить овладеть телом и разумом.
Но Дмитрий не такой. Он совсем другой, потому что хочет выслушать меня, прочувствовать мои эмоции, понять мои мысли. Ему совсем не чуждо выслушать кого-то, а потом не осудить. Наоборот, он хочет лишь помочь.
– Откуда ты так хорошо знаешь людей? – чуть приподняв корпус, спрашиваю я.
– Просто на моем жизненном пути встречались хорошие люди, Анна. Я впускаю в свою жизнь только тех, которые знают, что такое поддержка и понимание.
Видимо, он и вправду понимает меня лучше, чем я сама…
Спустя десять минут мне приносят блюдо, которое я начинаю уплетать за обе щеки, почувствовав сильный голод. В течение этих недолгих минут мы с Дмитрием перекидываемся всего парочкой фраз. Наверное, это из-за волнения. Мы оба за последнее время переживаем не самые лучшие моменты нашей жизни.
Но мне надоедает эта неловкая тишина.
– Как Настя? Не перезванивались? – спрашиваю я, непринужденно посмотрев на Дмитрия.
– Конечно, нет! – возражает он. – Я думаю, нам не стоит видеться… пока.
– А твои вещи?
– Потом заберу, – пожимает плечами Дмитрий.
Я киваю и продолжаю трапезу, не зная, что еще спросить. С одной стороны, меня утомляют все эти неловкие паузы, но с другой, мы же еще не настолько близки, чтобы болтать без умолку, но я чувствую, что нуждаюсь в нем, в его поддержке; просто не могу осмелиться сказать ему все как есть. Просто не могу! Я трусиха!
– А ты? Как твой… Андрей? – прерывает мою борьбу с собой Дмитрий.
Мне кажется, что имя «Андрей» он произносит, неосознанно скорчив гримасу.
– А что с ним не так? – иронично спрашиваю я, не поняв причину вопроса.
– Да так… Я же, ну как психолог, должен узнать причину раздора в семье.
Неожиданно Дмитрий смеется от своей реплики. Я не поддаюсь и держусь, но, в последний раз прокрутив сказанное Дмитрием, все-таки не выдерживаю и тоже прыскаю. Наш звонкий смех приглушает разговоры некоторых людей, которые недовольно смотрят на нас.
– Извините, – шепотом говорит Дмитрий, из-за всех сил держа очередной смешок.
Злые посетители успокаиваются и продолжают свой бурный разговор, будто их беседы не громче.
– Боже, Дмитрий, порой не нужно запоминать мои слова.
– Ну так что? Я от своих слов не отказываюсь. Колись, что там у тебя? – не церемонясь, спрашивает Дмитрий.
Я коварно улыбаюсь и продолжаю есть карбонару, чтобы не смотреть Дмитрию в глаза, из-за чего не осмелюсь признаться.
– Ты же понимаешь, что я хочу… От Андрея… – Я замолкаю. Даже не представляла, что сказать правду так трудно.
– Уйти, – заканчивает за меня Дмитрий.
Я киваю, болезненно зажмурив глаза.
– Расскажи, – мягко просит Дмитрий.
