Потом он притягивает меня к себе, к своему голому торсу. Дмитрий жадно впивается в мои губы. Его движения такие страстные, словно он хочет насытиться мной вдоволь. Потом в порыве страсти он усаживает меня прямо на стол, не переставая целовать. Я чувствую себя жертвой, которую поглощает ненасытный хищник и испытывает от этого удовольствие. Но как же мне нравится это чувство рядом с Дмитрием!
Потом поцелуи покрывают мою шею, оставляя сладкие следы. Они приятно обжигают кожу. Потом Дмитрий опускается все ниже. Я чувствую, как мой живот скручивается от возбуждения. Я не хочу останавливаться, хочу большего, как и Дмитрий. И мы так жаждем этого, что не замечаем, как снимаем друг с друга одежду.
– Жаль, что я не проснулся первым тогда, – вдруг, поднеся рот к моему уху, шепчет Дмитрий.
– Ты о чем? – пытаясь заглушить громкие вздохи, спрашиваю я.
– Я про тот день, когда ты проснулась у меня в кровати, голая…
И тут меня вдруг передергивает. Словно ток проходит вдоль всего тела.
Тот день, тот самый день, когда я проснулась почти обнаженной. И самое главное то, что мы совершенно не помнили, что случилось после кофейни…
Теперь все встало на свои места. Все-таки отец ребенка – Дмитрий.
Еще одна ночь, в течение которой я не сплю. Целую ночь лежу с открытыми от шока глазами, потому что понимаю, что я реально беременна. Что отец ребенка Дмитрий, который даже не знает, что между нами в тот день была близость.
Я валяюсь в кровати всю ночь в смятении.
«Что мне делать? – думаю я. – Как теперь дальше быть?..»
Я боюсь кому-то это рассказать. Ведь что обо мне подумают люди? Что они скажут, если узнают, что девушка, будучи в браке, почти два месяца беременна от другого мужчины?
Но вдруг я осознаю, что мне совершенно плевать, что подумают другие. Какая разница, кого возомнит из себя морщинистая женщина, недовольная своей жизнью и проклинающая все вокруг? Если раньше мне было совершенно не все равно, как меня воспримет общество, то сейчас мне кажется, что я одна в этом мире. Что кроме меня никого нет, – только беременная Анна, которая боится рассказать будущему отцу о ребенке.
Я понимаю, что теперь моя жизнь никогда не будет прежней. Что либо я обрету все, чего так хотела, либо потеряю все, что ценила. И этот выбор уже не мой…
Я встаю рано утром, потому что нет сил больше слушать нагнетающую тишину, иногда прерывающуюся храпом Дмитрия, и закрывать глаза в ничтожной попытке заснуть.
Чтобы никого не разбудить, я иду в кухню, которая располагается дальше от спален, чем гостиная. В кухне витает та же мучительная тишина, которая терзает меня в комнате. Словно такую атмосферу создаю я, а не слишком раннее время. Но я решаю заглушить тишину кипящим чайником, который ставлю на конфорку.
На удивление, токсикоз почти пропадал: меня уже не тошнит, а аппетит появляется.
«Меня хотя бы ни в чем не заподозрят», – неожиданно для себя замечаю я и грустно смотрю на свой живот в зеркале.
Пока он еще совсем маленький, но скоро я буду ходить с таким пузом, что и наклониться не смогу.
Конечно, я рада – скоро почувствую, каково быть мамой, и на свет появится прекрасный ребенок, которому я буду дарить любовь и ласку. Но меня ставят в тупик обстоятельства: Дмитрий даже не предполагает, что у него скоро появится ребенок. И как я ему расскажу об этом? Как он отреагирует? Только эти вопросы мучают меня.
Но я решаю точно, что расскажу сегодня. Я не могу это держать в секрете – Дмитрий должен знать, что у него будет ребенок. К тому же я не смогу скрывать такое даже неделю, потому что чувствую себя обманщицей. Дмитрий имеет право на правду, которую я ему обеспечу. И не важно, как он воспримет это. Если он откажется от ребенка, значит, он не моя судьба, не человек моей души…
Спустя некоторое время на кухню заходит Дмитрий. От неожиданности я вздрагиваю; к тому же в тот момент я подбираю слова, которые произнесу вечером в присутствии Дмитрия.
– Доброе утро. Давно встала? – поцеловав меня в макушку и приобняв за плечи, спрашивает Дмитрий.
– Доброе… Пару часов назад. – Я стараюсь говорить непринужденно, но голос все равно дрожит.
– Почему? Тебе нужно больше спать, пока ты до конца не оправилась.
Дмитрий ставит чайник, который уже успел остыть.
– Мне уже намного лучше. Я здорова.
Дмитрий недовольно смотрит на меня, словно на ребенка, который не слушается родителей и вредничает. Меня это крайне возмущает. Хоть он и заботится обо мне, но это уже чересчур. Я взрослый, адекватный человек, который вполне может о себе позаботиться.
И слишком разозлившись на Дмитрия, я иду в комнату работать, все еще находясь во власти гормонов.
Когда Дмитрий уходит на работу, я полностью расслабляюсь и продолжаю подбирать слова для самого главного разговора в моей жизни. Я уже в сотый раз прокручиваю варианты: «Дим, я беременна», «Не волнуйся, все хорошо», «Помнишь то утро?», но все варианты кажутся мне неподходящими. Я думаю, что они напугают Дмитрия. Хотя все произошедшее испугает его…
– Ты такая задумчивая сегодня. Что-то случилось? – прерывает мои рассуждения мама, зашедшая в комнату.
