Дмитрий зажмуривается. Какими мыслями наполнена его голова? Может, он думает, как будет жить с этим? Или что делать дальше? Все-таки новость не из простых.
Решив не мучить себя, я произношу:
– О чем ты сейчас думаешь? – В один момент я чувствую горячую каплю на щеке.
Слеза катится не потому, что я боюсь или мне жаль Дмитрия, а потому, что не могу сдержать эмоции, которые накопились во мне за все это время. Я плачу, потому что все переживания вырываются из глубин моей души наружу. Они больше не могут сидеть во мраке, где-то там, и прятаться от всех напастей. Нет, я больше не могу терпеть.
Дмитрий смотрит на меня так отрешенно, словно в трансе. Даже по искре в его глазах я не могу понять чувства, которые он испытывает.
– Я… Наверное, – мямлит он, все сильнее сжимая мою руку. – Это неожиданно и так внезапно. Это… Это произошло, когда мы проснулись у меня в квартире?
Я киваю и улыбаюсь. Эта улыбка скорее маска, чем искренний жест. Я хочу подбодрить Дмитрия, сказать, что все хорошо, но могу лишь выдать эту страдальческую улыбку.
Мы оба не знаем, что делать. Кажется, мы взрослые люди, здраво мыслящие, но сейчас ведем себя как дети, боясь ответственности.
– И что мы будем делать? – спрашиваю я, шмыгнув носом.
В один момент мне кажется, что Дмитрий улыбается. Его уголки рта слегка поднимаются, но лишь на мгновение.
– Не переживай. Я люблю тебя, и у нас все будет хорошо, – говорит он и обнимает меня так сильно, что я чувствую, как бешено бьется его сердце. – У нас все будет хорошо, – повторяет Дмитрий шепотом мне на ухо.
После слезы не остановить. Я плачу сильней, потому что счастлива. Я, черт возьми, самая счастливая девушка на Земле. Я прижимаюсь к Дмитрию и чувствую тепло его тела, отчего меня бросает в дрожь. Мои руки отчаянно хватаются за его теплую плоть, словно хотят слиться с ней, чтобы стать единым целом.
Но в этот момент, сами того не подозревая, мы становимся им. Мы сливаемся в единое целое и становимся семьей. В этот момент наши надежды становятся общими. Мы разделяем и радость, и горе, которые обрушатся на нас. Теперь я точно знаю, что буду счастлива. Что мой любимый человек никогда не обидит меня и не причинит боль – он будет всегда поддерживать меня и любить самой искренней любовью. Мы будем ходить за ручку, целоваться на скамейке и гладить мой живот, ощущая толчки малыша. Вот что ждет меня… И в этот момент я понимаю, что Дмитрий все-таки моя судьба.
Когда мы прерываем объятия, я вижу, как одинокая слезинка радости катится по щеке Дмитрия. Он тоже рад, разумеется. Но сам того не понимает, потому что радость смешивается со страхом. А он, как известно, всегда выигрывает.
Еще около часа мы лежим в кровати, слушая тишину. Это час спокойствия, в течение которого мы переживаем все эмоции и раздумываем о нашем будущем. Все это время мы молчим, погруженные в свои мысли. Нам необходимо все обдумать. Но даже в этот момент мы нуждаемся друг в друге; даже когда нам нужно побыть одним, мы держим за руки друг друга.
– Может, расскажем твоей маме? Она нам как-нибудь поможет. Все-таки она вырастила тебя, – произносит Дмитрий, и я чувствую его пристальный взгляд на себе.
– Ты так думаешь? – спрашиваю я, посмотрев на невозмутимое лицо.
Дмитрий кивает.
– Ладно.
И с тревогой в сердце я встаю с кровати и, сжав ладонь Дмитрия, иду в гостиную, где сидит мама.
Дмитрий прав – мама наверняка подскажет, что делать и поддержит нас. Ко всему прочему, я уверена, что она будет рада, ведь кто не мечтает о внуках? Но все равно рассказать маме о такой новости трудно.
– Чего вы так долго? – возмущается мама. – Целый час прошел! Дима, ты пропустил самое интересное.
– Извините, – говорит Дмитрий, сев на диван, но не отпуская мою руку. – Мы хотим вам кое-что сказать… и надеемся, что вы поддержите нас.
Мама сразу меняется в лице: она хмурится, а лицо покрывается морщинками. Карий взгляд начинает внимательно изучать нас, бегая то к Дмитрию, то ко мне.
– Детки, что вы натворили? – тревожно спрашивает мама.
Мы с Дмитрием переглядываемся в попытке выяснить, кто скажет это маме. И по умоляющему взгляду Дмитрия я понимаю, что все ложится на мои плечи.
– Тут такое дело, – начинаю я. – Я… беременна. Дмитрий отец, – торопливо добавляю я, чтобы мама не надумала себе ничего.
Теперь лицо мамы выражает еще больше противоречивых эмоций. Скорее всего, она в шоке. Не думаю, что она боится или нервничает; это просто неожиданно.
Дмитрий сжимает мою ладонь, тем самым поддерживая.
– Ну вы даете, ребята! – восклицает мама и в один момент заключает нас вдвоем в крепкие объятия.
Конечно, она рада. Думаю, что она даже слов не может подобрать, чтобы описать свои чувства. Она знает, что мы любим друг друга и что Дмитрий будет любить малыша и никогда не бросит его. Она все это знает, даже если мы не придаем этому значения…
– И что вы собираетесь делать? – с таким же энтузиазмом спрашивает мама, разжав свои убийственные объятия и сев на диван.
Я снова переглядываюсь с Дмитрием. Этого мы еще не обсуждали.
– Ну… – начинает Дмитрий, – я думаю, что накопим на квартиру и съедем.
