О жизни и подвиге военного летчика Петра Николаевича Нестерова.
Было это почти сто лет назад. В семье воспитателя военного училища поручика Нестерова родился третий ребёнок. Мальчика назвали Петром, Петей.
Петя родился светлоголовым, худеньким, совсем даже не богатырского сложения. Мальчик часто болел, и едва ли кому-нибудь могло тогда прийти в голову, что этому бледному, страдавшему постоянными головокружениями ребёнку, суждено навсегда вписать своё имя в историю мировой авиации.
Жизнь на берегах Волги в ту пору текла неспешно, размеренно, и казалось, что неспешности этой никогда не будет ни конца, ни края.
В синем прозрачном небе Нижнего Новгорода (теперь город Горький) над широким раздольем Волги-реки мелькали только птицы. О самолётах в те далёкие годы тут никто ещё и не слыхивал.
Петя рос, как все мальчишки: тянулся к солнышку, гонял со сверстниками мяч на лугу, бедокурил. От товарищей своих Петя мало чем отличался. Пожалуй, лучше других рисовал. Петь очень любил. Играл на нескольких музыкальных инструментах. Но больше всего увлекался Петя птицами.
В его комнате всегда жили разные птахи. Держал он их не в тесных клетках, а в просторных, сделанных из сетей, садках.
Эту свою нежную привязанность к крылатому племени он сохранил на всю жизнь. И когда уже вырос, стал офицером, отцом двоих детей, — словом, превратился во вполне самостоятельного, солидного мужчину, он всё равно держал голубей при доме и мог, забыв всё на свете, часами наблюдать за их вольным полётом.
Любовь к птицам сыграла решающую роль в жизни Петра Нестерова.
Тот, кто хочет поближе сойтись с пернатыми, проникнуть в их тайны, изучить их повадки, обязательно должен хорошо и без страха лазать по деревьям: там обитают птицы, там их гнёзда, их дом.
Годам к девяти Петя превосходно освоил искусство «верхолаза». Он без страха поднимался на самые высокие липы, окружавшие дом, отчаянно раскачивался на упругих ветвях и, когда удавалось склонить одну крону к соседней, с ловкостью белки переносился с дерева на дерево.
Страшно было? Конечно!
Липы у Петиного дома росли старые, их вершины, казалось, достигают самого неба. А ну как не рассчитаешь, а ну как промахнёшься?.. Страшно! Но человек обязательно должен быть смелым. Настоящий человек.
В десять лет Петю отдали в кадетский корпус. Кадет Пётр Нестеров был всего ста тридцати трёх сантиметров роста и весил двадцать шесть с половиной килограммов.
Воспитатели заносили в журнал наблюдения за воспитанниками. О Нестерове записано: «бледен и худ», «подвержен сердцебиениям», «нервен»…
Нелегко приходилось Пете в училище, где царила строгая военная дисциплина, где от воспитанников требовали большой выносливости, постоянного соблюдения неукоснительного порядка. И никому не давалось никакой скидки.
Петя держался. Держался потому, что очень рано понял: человек должен быть хозяином своей судьбы. Да и рассчитывать кадету Нестерову было не на кого: отец умер, и мать одна тянула большую семью…
Сто лет назад люди только начинали осваивать небо. О полётах человека было уже известно, но полёты эти казались удивительным и необыкновенным явлением. И, конечно, каждый слух о полёте, каждое более или менее достоверное известие о новых достижениях завоевателей пятого океана — так называли люди небо — воспринимались восторженно.
Первый самолёт, вернее, первое изображение самолёта, картинку, Петя увидел на конфетной коробке.
Странное, весьма хрупкое сооружение из тоненьких жёрдочек, сквозь которые просвечивало голубое небо, висело над домами, над деревьями, над задравшими головы людьми, висело, ни на что не опираясь. И нужно было обладать смелым воображением, чтобы представить себе в те годы: так может быть!
Эта яркая фантастическая картинка, должно быть, произвела на мальчика такое сильное впечатление, что она не раз вспоминалась Петру Нестерову, пока он учился в артиллерийском офицерском училище.
Прежде чем Нестеров познакомился с настоящим, летающим самолётом, он видел диковинный цирковой номер, который тоже запомнил надолго.
А номер был такой: на краю арены ставили помост, достигавший оркестровой раковины. С помоста шёл крутой спуск к громадному кольцу-обручу, стоявшему в центре арены. На помост поднимался затянутый в чёрное трико велосипедист. Он долго раскланивался с публикой, посылал воздушные поцелуи собравшимся, снова и снова проверял велосипед… А оркестр всё это время играл тревожную музыку, и мерцал свет… Потом велосипедист неспешно усаживался в седло, снова кланялся и, наконец, когда внезапно обрывалась музыка, он в совершеннейшей тишине скатывался с помоста, стремительно пролетал по крутому спуску и описывал замкнутый круг внутри обруча.
В ту пору Петя ещё не знал физики и не умел объяснить, почему же не падает смелый велосипедист. И как он не боится, пусть на миг, но всё же оказаться головой вниз, а ногами вверх… Одно Петя твёрдо запомнил: номер этот назывался — мёртвая петля.
