— Простите, мисс Грант, я, наверное, неловко выразился. Я просто подумал, что было бы приятно пообедать вместе. Я здесь почти ничего не знаю, так, может, вы могли бы показать мне какой-нибудь ресторан? Если, конечно, у вас нет других планов. Я приглашаю.
Почему мне понадобилось приложить сознательное усилие, чтобы замолчать?
Ее голос повеселел:
— Ну если так, капитан, то конечно. Дайте мне пятнадцать минут. Встретимся на лестнице у входа в наше здание.
Пятнадцать минут спустя я ждал ее на ступеньках «Дома писателей», поглядывая на площадь. Она подошла со спины и коснулась моего плеча.
— Капитан Уиндем, — улыбнулась она.
— Пожалуйста, — попросил я, — называйте меня Сэм.
— Договорились, Сэм, — сказала она, беря меня под руку и увлекая вниз по ступенькам. — Готов ли ты начать знакомство с кулинарными изысками Калькутты?
Мне понравилось, как это прозвучало, и, в частности, понравилось слово «начать». Оно подразумевало, что будет и продолжение.
— Как насчет этого нового ресторана «Красный слон» на Парк-стрит? — предложила Энни. — Последний писк моды. Я ждала, когда кто-нибудь меня туда пригласит.
Я ничего не слышал об этом ресторане, но это не имело никакого значения. Я согласился бы на любое ее предложение, будь это даже обед из трех блюд в пансионе миссис Теббит.
— Пойдем, — сказал я с такой готовностью, что она засмеялась, как школьница на пикнике, а я почувствовал необоснованный прилив гордости.
Я подозревал, что она смеялась только затем, чтобы сделать мне приятно, но меня это вовсе не смутило. Она подошла к дороге и остановила проезжавшую мимо
Тонга валла натянул поводья и остановил свою хитрую конструкцию у тротуара. Это был тощий парень — одни мускулы, сухожилия и кожа, загоревшая дочерна под бенгальским солнцем. Я помог Энни залезть на сиденье и сам забрался следом.
— Парк-стрит,
Тонга валла вновь натянул поводья, и двуколка, отчалив от тротуара, влилась в поток транспорта. Мы направились в сторону Эспланады, прочь от переполненных улиц в районе Дэлхаузи-сквер, и скоро уже ехали по Майо-роуд в сторону Парк-стрит — оживленной транспортной артерии города, полной роскошных магазинов и фешенебельных заведений.
«Красный слон», ресторан небольшой и неброский, располагался на первом этаже довольно внушительного четырехэтажного здания. Снаружи смотреть было почти не на что: затемненные окна, массивная деревянная дверь, у двери — такой же массивный привратник-сикх. Мне порой казалось, что каждый второй сикх в Калькутте служил привратником. И совершенно понятно, почему: сикхи гораздо крупнее коренных бенгальцев. Пока в Калькутте есть двери, сикх без работы не останется. Привратник поприветствовал нас коротким кивком и пропустил внутрь.
Интерьер ресторана был темным и блестящим, как в дорогом бюро похоронных услуг. Полы из черного мрамора, стены покрыты затемненным стеклом, столы черного дерева, а вдоль одной из стен — бар с черными барными стульями и черным барменом.
— Какое красочное место, — заметил я.
Энни рассмеялась:
— Когда ты лучше узнаешь Калькутту, Сэм, то поймешь, что чем чернее ресторан, тем он шикарнее.
В таком случае, подумал я, «Красный слон» такой шикарный, что дальше просто некуда.
Тут возникло затруднение в лице метрдотеля, низкорослого европейца, который появился будто из ниоткуда и преградил нам путь. Роста в нем было пять футов четыре дюйма, может, чуть больше, но смотрел он на нас свысока, а вид имел мрачный, под стать ресторану.
— У вас забронирован столик? — осведомился он таким тоном, каким врач спрашивает, есть ли у пациента сифилис. Если судить по числу свободных столов, отсутствие брони никак не должно было представлять затруднения. И все же, услышав отрицательный ответ, метрдотель сделал резкий вдох и сверился с журналом, который был размером почти с него самого.
— Боюсь, мы не сможем вам помочь, — объявил он решительно, будто я попросил его провести хирургическую операцию.
— А кажется, что у вас не так много посетителей, — заметил я.
Он покачал головой:
— Боюсь, я ничего не могу вам предложить по крайней мере до трех часов.
— Неужели ни одного столика не найдется?
— К сожалению, нет, — ответил он, а затем обратился к Энни: — Может, вам поискать где-нибудь дальше по улице?
Выражение ее лица резко изменилось, словно он дал ей пощечину.
— Пошли, — сказала она, беря меня под руку. — Пойдем куда-нибудь еще.
— Погоди, — сказал я и обернулся к метрдотелю: — Я уверен, что вы сможете найти для нас местечко.
Он опять покачал головой:
— Боюсь, что сэр в Калькутте недавно.
Люди постоянно говорили мне подобные вещи. Можно было подумать, что Калькутта чем-то так уж отличается от любого другого города империи. Меня это начинало раздражать.
— И откуда я, по-вашему? — вопросил я. — Из Тимбукту?
— Пожалуйста, Сэм, — сказала Энни. — Просто пойдем. Ради меня.
