В одно воскресное утро Алеся робко шепнула на ухо Родиону ошеломляющую новость, которая прилепила улыбку на его лицо на долгие дни, даже во сне Рубан улыбался. И хотя фраза в четыре слова ничуть не пошатнула убеждений молодого человека, он по-прежнему считал, что жизнь бессмысленна и каждый ждет лишь смерти, тем не менее радость от того, что в семье родится ребенок несла такую мощь, что сопротивляться было бесполезно, да и не хотелось. Родион осознавал насколько эгоистично его счастье, самолюбие тешила сама мысль, что, если бы не он этот новый человек никогда бы не появился на земле, он дал шанс кому-то стать всем или ничем, рассуждая таким образом его больше не терзало отсутствие благородства и бескорыстия в мыслях и поступках, молодой человек принял себя таким какой он есть.
В мастерской Родион работал наравне с Захаром и в чем-то даже превзошел первого мастера. В особенности это касалось стеклянных статуэток, любуясь элегантной вычурностью и тонкой работой, каждый ценитель прекрасного высказывал одно и тоже восхищение тремя словами: воображение автора бездонно. И это было чистой правдой. В компании художника Михаила и его верного Вдохновителя, Родион за раз вырисовывал по десять эскизов будущих стеклянных фигур, только тут он работал от души, здесь ничего не отвлекало, а противиться ауре, созданной Вдохновителем, было невозможно, она искореняла лень во всех проявлениях и заставляла творить.
Одна из его статуэток, попала в руки девочки с длинными темно-русыми волосами, на её двенадцатый день рождения. Друзья родителей удивлялись зачем папа и мама сделали такой изысканный подарок ребенку, который еще не научился ценить прекрасное. "Она ведь разобьет" - с содроганием в сердце говорили одни. "Это ведь не игрушка для девочек!" - злились другие. "Они богатые, купят еще" - язвили третьи. Только никто не мог купить точно такую же новую статуэтку, Родион никогда не повторялся, он изготовлял фигурки в одном единственном экземпляре и в каждую вкладывал частичку души. Этими частичками были его волосы, окрашенные в разные цвета и обработанные секретным способом, чтобы тоненький биологический материал не сгорал при контакте с горячим тягучим стеклом. Он искусно прятал один волосок в центре хрупкой скульптуры, и не каждый мог разглядеть еле заметную цветную линию, чуть выбивающуюся из общей гаммы шедевра, но тот, кто действительно видел, был для Родиона настоящим ценителем прекрасного, а не эпигоном, старательно причисляющим себя к кругу людей способных видеть красоту в искусстве.
Родители девочки не обращали внимание на впечатлительные, язвительные и злые языки, они знали, что лучшего подарка для дочери не найти, особенно если она уже больше года выпрашивает именно эту статуэтку, увиденную на школьной экскурсии в стеклодувной мастерской. Настасья, так звали девочку, своими глазами наблюдала, как Родион из цветного мягкого стекла ваял очередной шедевр, и так страстно захотела обладать фигуркой, что готова была отказаться от всех развлечений на свете лишь бы иметь в своей комнате красивое дерево из стекла, с ветвей которого, вместо листьев, свисали горящие отростки похожие на свечи, а под корнями растекалась лужа, необыкновенных магических цветов.
Целую неделю Настасья не выходила гулять и не интересовалась ничем кроме подарка, она сидела рядом с фигуркой и глазела на стеклянные веточки, ствол, свисающие горящие отростки и лужу. Странное поведение дочери обеспокоило родителей, они пригрозили забрать статуэтку если Настасья не перестанет все свободное время проводить подле красивой стекляшки. Девочка повиновалась требованию мамы и папы, но как только родители теряли бдительность, она тут же прилипала глазами к дереву. Тогда и пошли по городу первые слухи о том, что мастер, который вылепил фигурку что-то подмешивает в расплавленное стекло, чтобы от них нельзя было отвести глаз, иначе, как еще можно объяснить непреодолимое желание смотреть на стеклянные статуэтки. А поскольку Настасья еще ребенок на нее отрава, подмешанная стеклодувом, действует сильнее, чем на взрослых.
- Ты знаешь, горожане побили сотни твоих фигурки, - сказал Аркадий Родиону, замешивающему новую порцию цветных стекольных масс на себя и Захара, хотя его статус в мастерской вырос, он все равно продолжал помогать молчуну, при чем делал это по собственному желанию. Когда Аркадий предложил взять в мастерскую нового подмастерья, Родион воспротивился, ему нравилось подготавливать рабочие места для себя и Захара, нравилось прибираться в мастерской после трудового дня, нравилось, что хоть так он может выразить свою привязанность к молчуну, который был скуп на чувства, но ценил Родиона за рутинную работу в мастерской и за его великолепные авторские фигурки.
- Пусть бьют, - спокойно ответил молодой человек.
- Тебе что все равно?
- Они ведь их купили, а не украли. Отдали немалые деньги, это их вправо разбить или оставить.
- Как ты можешь оставаться таким спокойным?! Тебя оклеветали за дар творить чудеса из стекла.
- И что?