Сойдя с паровозика, он взял маму и папу за руки и повел к воде, ему не терпелось увидеть существ, живущих на дне пруда, о которых всю зиму рассказывал Родион. Они вступили на каменный мостик переброшенный через водоем и остановились точно по середине между двумя берегами. Родион усадил Лёню на широкие каменные перилла моста и крепко держа ребенка правой рукой указал левой на прозрачную водную гладь.
- Смотри, видишь под водой толстого императора в плаще из тины?
- Нет, я вижу рыбу!
- Ну как же?! Смотри внимательней, вон сидит в стеклянной банке.
- Нет, там никого! Ты меня обманываешь? - злился мальчик.
- Алеся, ты видишь? - засомневался Родион.
- Конечно, вижу. Сидит булькает.
- Врете вы все! - истерил малыш.
- Леонид, смотри внимательно, - успокаивала мама.
- Не хочу! - он вырывался из рук родителя, и Родион чуть не уронил ребенка в воду, перепугавшись Рубан быстро снял сына с каменной периллы. Рассерженный обманом взрослых Лёня смотрел на расстроенных маму и папу и не понимал зачем они врут.
- Ничего страшного в другой раз увидишь, - успокаивала Алеся мальчика, себя и Родиона. Этот день навсегда разделил сына и родителей: он не понимал их, они не понимали его.
"Как жаль, что нельзя одолжить близкому человеку свои глаза" - сокрушалась Алеся, после каждой неудачной попытки показать Лёне то, что видит она и Родион. Они говорили о невиданных зверях и необычных существах, населяющих город, но мальчик видел лишь бездомных собак и кошек, больших дядей и тетей, серые городские улицы и грязные дороги, пыльные деревья и мутные озера в парках, и никаких древесных жителей, никакого Господина Крыса, ни человека Арбуза, ни прочих персонажей, о которых так настойчиво и упрямо твердили родители.
- Неужели, он никогда нас не поймет? - спросила Алеся Родиона, когда Лёне было шесть.
- Боюсь, что нет, - вздохнул он.
- Что же делать? Может научить?
- Чему? Видеть, как мы? Глупость. Если он не смотри на мир так, как ты и я, это не означает, что он хуже или лучше, просто его восприятие отлично от нашего. Лёня мыслит другими категориями, в этом и прелесть, для него мы чудаки, а для нас он.
- В кого он только такой серьезный уродился?
- В наших родителей, должно быть. Они ведь тот тоже не понимали, о чем мы говорим.
- Я думала, у нас будет малыш, наделенный особенным зрением...
- Не всегда случается так, как думается. Но если хочешь мы можем попробовать еще раз, - Родион повалил Алесю на кровать и накрыл собой, лаская ее лицо, шею, грудь...
16 глава
Чем старше становился Лёня, тем больше он злился на своих, не от мира сего, родителей. Заветной детской мечтой мальчика была нормальная семья: отец и мать с обычным зрением, которые видят реальный мир таким, каким его видят остальные горожане, без странных существ и явлений. Он мечтал, что когда-нибудь мама и папа изменятся, перестанут рассказывать небылицы и ему больше никогда не будет за них стыдно. Лёня всячески старался исполнить свою заветную мечту. Мальчик постоянно ставил в пример Алесе и Родиону родителей своих друзей и одноклассников. Сначала он только аккуратно намекал маме и папе какими, по его мнению, должны быть хорошие "предки", потом открытым текстом грубо заявлял, что не хочет быть их сыном, что такой отец и такая мать никому не нужны. "Вы можете быть обычными? Не рассказывать мне и моим друзьям какой бред вы по всюду видите? Неужели вы не понимаете, что позорите меня?" - в очередной раз обращался подросток к Родиону и Алесе. Они не обижались на сына, потому что прекрасно понимали, как тяжело ему живется в семье, где ты отличаешься от всех.
- Лёня, мы самые обычные, просто видим больше других. Это такая же особенность, ну скажем, как родимое пятно при рождении, - пытался Родион объяснить сыну, что их зрение -- это не семейное проклятие и не дефект, просто у них с мамой такое восприятие мира, они открыты к большему и видят больше.
Но подобные ответы не устраивали Лёню, он по-прежнему хотел самую обычную семью, в которой отец и мать за ужином не обсуждают несуществующих созданий, как два душевнобольных. И в погоне за мечтой он готов был пойти на многое, даже пожертвовать собственным здоровьем и поиграть со смертью.