К опасной идее Лёню подтолкнул несчастный случай, произошедший с четырнадцатилетним Сашей из параллельного класса. Поздними вечерами подросток с друзьями любил погулять по заброшенным старым зданиям, и в одном из ветхих домов, подписанных под снос, на Сашу обвалился потолок. Мальчик пролежал в коме больше недели, и все это время его родители провели рядом с ним в палате. Отец и мать винили в случившемся себя, слишком занятые взаимными упреками, скандалами и грядущим разводом они почти не обращали внимание на Сашу, который все чаще убегал от родительской ругани к друзьям на улицу. Теперь бывшие враги готовы были пойти на все лишь бы спасти своего ребенка. Когда Саша очнулся оба родителя окружили его такой любовью и заботой, какую он не получал за всё свою жизнь, и уже в скором времени подросток снова гулял с друзьями, но больше не посещал запрещенные места. В напоминание о страшном приключении для него и пожизненным укором для родителей, чуть не убивших сына своей враждой, на правой щеке Саши остался шрам. Жирной выпуклой полосой он протянулся от виска до уголка рта. Страшный рубец подросток мечтал трансформировать в объемную гигантскую сколопендру, и всем друзьям рассказывал, что обязательно сделает татуировку насекомого на шраме, когда ему исполнится восемнадцать лет, искренне веря в то, что все дети после совершеннолетия обретают свободу от родителей в принятии решений.
Из истории Саши Лёня выделил для себя лишь одну полезную мысль: угроза смерти хороший способ манипулировать людьми. Теперь подросток знал, что поможет ему исполнить заветную мечту и получить обычных Родиона и Алесю без фантастической ереси. "Страх потерять ребенка творит чудеса" - постоянно твердил про себя Лёня, будто убеждал самого себя в правильности поступка. Он долго обдумывал, как организовать мнимую угрозу жизни, при этом чтобы не остаться калекой и не умереть взаправду. И выбрал способ, который казался ему безболезненным, не травмоопасным и не оставляющим ни одного шага к отступлению. Но чтобы задумка не обернулась настоящей трагедией рядом должны были быть люди, которые спасли бы, когда он окажется на границе между смертью и жизнью.
Каждый день в течении двух недель Лёня ходил на городской пляж и наблюдал за отдыхающими, высматривая хорошо плавающих мужчин, они были гарантом его безопасности в день, когда он решится на свой отчаянный поступок. Конечно он не мог знать наверняка бросятся ли незнакомые люди его спасать, но верил, что кто-нибудь обязательно придет на помощь.
Лёня стоял на краю обрыва, зажав в руках толстую палку тарзанки, и смотрел на темно-синие воды. Он часто дышал, нервно сглатывал слюну и кусал губы. Там внизу, через пять метров воздуха за легкими безмятежными волнами скрывалась глубокая впадина, насколько Лёня знал еще никому не удавалось достать с ее дна горсть песка, а те, несколько смельчаков, что попытались, так и не вынырнули на поверхность, и даже их тела не были найдены - эту историю он слышал много раз от своих друзей и одноклассников, и вообще ее вспоминали каждый раз, когда речь заходила о тарзанке на городском пляже. Только в отличии от Лёни его друзья каждое лето прыгали в бездонную пропасть и ни один еще не сгинул в темных водах: "...может потому, что не пытались достать до дна, а может потому, что хорошо плавали" - думал Рубан младший над обрывом и понимал, чем дольше он тянет, тем страшнее решиться на прыжок.
"Всё! Сейчас прыгну. Нет! Вот сейчас! Нет! Нет! Всё..." - Лёня чуть подался вперед и резко затормозил. Он еще раз посмотрел на берег, где среди прочих стройных и рыхлых тел загорали трое мужчин на чью помощь он надеялся, когда его потянет ко дну. Страх немного отступил, но стоило снова посмотреть на темные безмятежные, и оттого еще более зловещие, воды, как сомнения накатывали на Лёню с двойной силой. "Один прыжок и все! Ну давай! - подбадривал он себя и никак не мог решиться на бесповоротный шаг. - Да что же это такое?!" - злился мальчик. Страх крепко держал Лёню, подросток словно маленькая букашка брыкался в его цепких руках и никак не мог вырваться. В конце концов он вспомнил ради чего всё это затеял, и мечта столкнула его с обрыва. Тарзанка плавно пошла по дуге, но в наивысшей точке полета Лёня не выпустил палку из рук. Побелевшие костяшки пальцев скрутило судорогой и разжать их мог разве что только лом. Его развернуло лицом к берегу, и веревка медленно пошла обратно.
На краю обрыва Лёня увидел тощего парня. Мальчик испугался за свою репутацию, в отличии от родителей подростку было не все равно, что о нем подумают другие. Больше всего на свете Рубан младший боялся прослыть трусом. "Уж лучше сгинуть в пучине, чем с позором вернуться на берег" - одновременно с этой убедительной мыслью мальчик выпустил тарзанку и полетел спиной вниз. Пять метров пронеслись одной страшной и захватывающей долей секунды. Раздался громкий мокрый шлепок. Вода расступилась, окропив брызгами волны, и тут же сомкнулась над Лёней, будто чудовище разинуло огромную пасть, и одним махом проглотило добычу.