Льен Тодеш появился через час. Долго сбивал снег с ботинок, потом отряхнул пальто.
– Ужас, что творится, – пожаловался со вздохом. – Метель, ни зги не видно, машину бросил на улице, вернусь – не найду среди сугробов… Как твой мальчик?
– Судите сами.
При виде Шена доктор всплеснул руками.
– Невероятно! Ну-ка, мой хороший, иди поближе ко мне.
От бесцеремонного обращения инго закусил губу, однако смолчал. Послушно сел на край кровати и позволил снять повязки. Льен Тодеш присвистнул.
– Поразительно! Опухоль спала, от воспаления не осталось и следа! И ни одного шрама – просто чудеса! Кожа как у ребёнка!
– Льен Тодеш, ему можно мыться? – спросила я.
– Сколько угодно! Фиксация больше не нужна. Только, пожалуйста, мой милый, никаких резких движений! Чудеса чудесами, но повреждения были слишком значительны. На всякий случай я сделаю пару уколов. И витамины – не забывай про витамины!
Уколы Шен тоже перенёс стоически. Напоследок доктор заставил инго открыть рот. Островитянин стерпел и это, лишь прикрыл глаза, чтобы не выдать гнев.
– Мальчик мой, ты практически здоров. Когда последний раз тебе делали прививки? Не знаешь? Юли, недельки через две смело прививай. Листок с рекомендациями можешь выбросить в мусорное ведро. Никаких ограничений. Пусть ест всё, что хочет. Если бы не погода, я рекомендовал бы и прогулки, но увы… Кстати! Давай я заодно вживлю знак.
– Позже, – возразила твёрдо. – Я ещё не придумала место.
– Ох уж эти юные выдумщицы! – развёл руками льен Тодеш. – С тебя тысяча реалов, Юли.
Шен внимательно следил, как я прикладываю карту к устройству и заверяю перевод кодом. Его лицо заметно скисло. Да, обокрасть кого-либо в империи практически невозможно. О том, как выглядят наличные деньги, граждане Кергара забыли уже лет сто назад. А карта без кода – простой кусочек пластика. Я пошла провожать доктора, у порога льен Тодеш спохватился.
– Юли, я признаю, что был неправ. Твой мальчик неагрессивен и вполне послушен. И всё же его происхождение меня беспокоит. Да и регенерация эта больно странная: позавчера еле дышал, сегодня здоров. Обратись в Департамент.
– Льен Тодеш, вы хотите, чтобы его у меня отняли? Шен – раскенец, потомок переселенцев с островов, но сейчас никто не будет разбираться! – я надула губы словно обиженная девочка. – Это мой инго, он мне нравится! Не отдам его какому-то Департаменту!
– Конечно, конечно, раз нравится… – сразу сдался доктор. – Ты ведь всё одна да одна. Хотя, Юли, между нами, – понизил голос льен Тодеш, – страшненький он. Можно было бы взять кого-нибудь и посимпатичнее.
– И ничего он не страшный! – запротестовала я. – Светленький, голубоглазенький… Ямочки на щеках, вот!
Мысленно я дала себе пинка: переигрываю. Какие там ямочки – провалы, зубы через кожу можно пересчитать. Но лучше пусть льен Тодеш решит, что у меня извращённое чувство прекрасного, чем продолжит настаивать на вмешательстве Департамента. Доктор попрощался и ушёл, я развернулась – и натолкнулась на ухмылку Шена.
– Вы бесподобно притворяетесь, льена Юлика.
– А вы, кажется, собирались мыться, – невозмутимо отозвалась я.
– Непременно… Только хотелось бы понять, почему вы в меня так вцепились?
– Купила по дешёвке, теперь радуюсь.
– О, нет, – он шагнул вперёд, мой взгляд упёрся в выпирающие ключицы. – Вы не выглядите меркантильной. Как, впрочем, и сострадательной. Но не это самое подозрительное, льена Юлика. Гораздо больше меня занимает вопрос – почему вы не испытываете страха? Я уже не немощный полутруп, мы одни в доме… Вы не боитесь?
– Нисколько. Допустим, вы меня изнасилуете, а дальше? Запрёте в комнате? Сами же и умрёте с голоду: картой без кода вы пользоваться не сможете, да и денег на ней немного. Оглушите и сбежите? Смешно. В Скироне вы никого не знаете, никто вам не поможет, посольства островов здесь нет. Даже если чудом доберётесь до порта, вас тут же схватит охрана. И получается, что причинять мне вред не в ваших интересах. Так почему я должна бояться?
– Вот это меня и тревожит, – Шен склонил голову к плечу. – Ваши рассуждения не подходят молодой девушке. Слишком хладнокровные, слишком логичные. Пожалуй, мне следует извиниться за глупое предположение о романтической подоплёке ваших поступков. Для вас я кто угодно, только не мужчина.
– Вы инго, – ответила намеренно грубо. – Разумеется, я не вижу в вас мужчину.
Теперь он рассмеялся.
– Как и я в вас – женщину. Вы всё время врёте, льена Юлика. Когда притворяетесь жестокой и когда объясняете свои поступки взбалмошностью. Готов поспорить: в вашей жизни нет ничего спонтанного и непреднамеренного. Даже сейчас вы так тщательно обдумываете свои слова, словно от этого зависит будущее империи, не меньше. До вас я вообще не встречал девушки, которая бы столько думала.
– Вам просто не везло.
– Возможно.
