Он развернулся и ушёл. Я с облегчением выдохнула. Нет, если между нами и вспыхнет пылкое чувство, то это будет исключительно желание поубивать друг друга. Нужно действовать иначе, но как? Доверие – одна из тех вещей, которые не завоюешь силой. Шен не доверял мне, я ему, с неба сыпался бесконечный снег, а где-то за тысячу лиг отсюда корабли империи осаждали острова, потому что уязвлённое самолюбие было для императора важнее живых людей.
Хотелось завыть от отчаяния, вместо этого я направилась в гостиную. Свет зажигать не стала, включила визор, забралась с ногами на диван и постаралась отвлечься. Показывали какой-то популярный сериал из тех, что обожали сотрудницы канцелярии. Несчастная, но милая сиротка-инго попадала в дом к богатому и властному хозяину. Честная сиротка с первой же минуты начинала проявлять характер, всячески перечила своему господину и одновременно взывала к его совести – немыслимое сочетание, крайне редкое в реальности. Хозяин, конечно же, проникался к ней искренней симпатией, а потом и нежной любовью, скрытой под напускной грубостью и сарказмом. Дамы из канцелярии обсуждали сериал не первый день, поэтому я была в курсе происходящего.
Шен подошёл бесшумно, сел на другой конец дивана. В чёрной одежде он казался тенью, выделялись лишь светлые пятна головы и рук. Я невольно отметила, что, несмотря на худобу и общую угловатость, островитянин обладает грацией: так двигаются хищные звери, когда охотятся. Минут десять он заставлял себя смотреть на экран, на одиннадцатой не выдержал:
– Льена Юлика, никогда не поверю, что вам такое нравится.
– Я тщетно пытаюсь понять, отчего другие приходят от этого в восторг. Мои коллеги сегодня утверждали, что героиня – образец женственности и бескорыстия.
– Вы так не считаете?
– Если под женственностью понимать привычку падать в обморок по десять раз на дню, причём обязательно в крепкие мужские объятия, а под бескорыстием – продать себя за деньги, то да, я с ними согласна.
– Никогда не теряли сознание?
– Всевышний миловал.
Из темноты донёсся приглушённый смешок.
– И собой торговать не стали бы?
– Смотря ради чего. Героине визокартины якобы пришлось обеспечивать свою семью.
– Эта причина кажется вам недостойной?
– Поддержать семью финансово можно и по-другому. Выучиться на экономиста, доктора, инженера, технолога. Образование в империи бесплатное. Но девушка выбрала быстрый и лёгкий путь. Причём она продала себя не пожилому дворнику или уборщику, а молодому богатому красавцу. Зачем тратить время на учёбу, если можно достигнуть всего и сразу? Гораздо проще проводить дни в праздности и под разговоры о всеобщем благе очаровывать своего господина.
– А на кого выучились вы, льена Юлика, раз вынуждены прозябать в отделе делопроизводства?
– На историка. Но мой диплом пылится уже четыре года. Я уже призналась, что ленива и предпочла работу поближе к дому.
– То есть семье нечего рассчитывать на вашу поддержку?
– У меня нет семьи, Шен. Родители погибли тринадцать лет назад, а Зея умерла в начале осени.
– Зея? – он вцепился в имя. – Ваша родственница?
– Инго. Бабушке подарили её на совершеннолетие. Они были лучшими подругами. После смерти бабушки Зея переселилась к нам, помогала маме по хозяйству.
– Странные вы, имперцы, – заледенел голос островитянина. – Называете рабов друзьями, но не желаете дать им свободу.
– С чего вы взяли, что не желаем? Ещё бабушка предлагала Зее гражданство, папа при мне несколько раз заводил этот разговор. Зея всегда отнекивалась. Она была степнячкой – из далёкого села на юге. Возвращаться домой не хотела, работать за жалование отказывалась наотрез, а жить в качестве нахлебницы не могла.
– Какая-то вывернутая логика. Вы же всё равно её содержали.
– Потому что к этому обязывал статус инго… – я запнулась и продолжила после долгой паузы: – Шен, как вы думаете, почему в огромном Кергаре нет нищих, бродяг, попрошаек?
– Их всех превращают в рабов?
– Далось вам это слово! – в сердцах выдохнула я. – Что за манера раскрашивать мир исключительно в чёрный и белый цвета!
– Не хуже, чем ваше стремление находить пристойные названия для мерзости! Инго – рабы, ваша собственность, бесправные вещи! Завтра вы можете продать меня, словно мебель, как диван, на котором мы сейчас сидим! Или заставить исполнять ваши прихоти, или наказать кнутом!
Я молча поднялась, сходила в кабинет отца, принесла приличных размеров книгу с золотым тиснением на переплёте и положила рядом с ним.
– Законы Кергарской империи. Статьи с двадцатой по сорок седьмую посвящены инго. Изучите на досуге. Особенно обратите внимание на статьи двадцать вторую о добровольности принятия статуса и тридцать восьмую о порядке возвращения гражданства. Будете уходить – выключите визор. Если проголодаетесь, на кухне в холодильнике для вас молоко и ветчина, а на столе в хлебнице пакет с овсяным печеньем. Спокойной ночи, Шен.
