Пластырь я содрала, когда начала захлёбываться слезами. Упала на камни рядом с машиной и зашлась в самой жуткой, самой примитивной истерике из всех возможных – с истошными рыданиями и размазыванием соплей. До этого момента я не подозревала, что во мне скопилось столько лишней влаги. Последний раз я плакала на похоронах мамы. Сейчас я не просто рыдала – выла и раскачивалась из стороны в сторону, не замечая текущей из рук крови. Наверное, у каждого из нас есть тот порог, за которым хладнокровный агент тайной службы превращается в обычную напуганную девчонку.
Из-за своего отчаянного рёва я поздно услышала шум моторов и визг тормозов. Откуда-то возник Шен, рванулся ко мне и крепко обнял. Мелькнуло лицо Нела и чьё-то ещё. Я прижалась к Шену, пачкая его кровью, и подумала, что никогда больше его не отпущу.
А потом я потеряла сознание.
Едва я пришла в себя, вздрогнула. С перепугу почудилось, что мои руки до сих пор связаны, но это оказались лишь бинты. Спальню заливало яркое солнце, блестели полированные резные украшения на спинке кровати, дразнящиеся морды морских змеев с высунутыми языками купались в солнечных лучах. Шен сидел в ногах и странно смотрел на меня: задумчиво и в то же время нежно.
– Не знал, что ты умеешь плакать, – произнёс он.
– Первый раз за тринадцать лет, – отозвалась я хрипло.
Он протянул мне чашку с бурой жидкостью.
– Держи. Доктор велел тебя поить. На вкус гадость, но помогает.
– Месть за уколы льена Тодеша? – прищурилась я.
Затылок кольнуло болью. Шен не поддержал шутку, и мне пришлось маленькими глотками выпить невероятно горький вяжущий отвар. Затем Шен привстал, чтобы отставить пустую чашку: я обратила внимание на его влажные волосы и чистую рубашку. Перевела взгляд на себя – чудесная приличная пижама, только не моя.
– Кто меня переодевал?
– Не бойся, не я, – хмыкнул Шен, напомнив себя обычного. – Хотя это несправедливо: ты мои прелести разглядывала во всех подробностях. Но я честно отвернулся и так стоял, пока бабушка с доктором тобой занимались. Кстати, кроме порезов на руках и ногах, у тебя полно синяков и приличная шишка на голове. Слава Всевышнему, кости целы, и сотрясения мозга, похоже, тоже нет.
– Ни тошноты, ни рвоты, ни головокружения, – заверила я.
Шен отвернулся, а когда заговорил, меня поразил тон его голоса. Даже в первые дни в Скироне я не слышала от него такого льда.
– К сожалению, Юли, я не смог добиться, чтобы казнили мать будущего князя. Всё наказание Ильвы – строгий выговор. Но с теми, кто участвовал в похищении, отец разрешил мне разобраться лично. Поверь, больше тебя не тронут и пальцем, а Нел будет оставлять только тогда, когда я рядом.
– Чем я так помешала Ильве? – удивилась я.
– Ей – ничем. Она пожалела бедняжку Лаису, обманутую в своих ожиданиях. Лаиса вчера вечером трогательно рыдала на её груди, добросердечная Ильва решила устранить проблему. Но не учла, что мой отец не терпит, когда устранением проблем занимаются без его ведома. А ещё мои родные очень любят меня. Может, ты для них и имперка, зато я – дорогой братик, сыночек и внучек.
– Это потому, что ты им слишком дорого обходишься.
При попытке приподняться я неудачно опёрлась, и на бинтах выступила кровь. Я поскорее убрала ладони, чтобы не испачкать простыню. Шен сел рядом и перехватил мои руки.
– Хочу, чтобы ты знала, Юли. Я понял две вещи. Первая – мне неважно, кто ты. Скромная канцелярская служащая, знакомые которой отдают приказы капитанам императорских почтовых кораблей. Бедная сирота, которая не может приобрести породистого щенка, но покупает билеты на дорогущий курорт. Хрупкая девушка, которая способна дать отпор охранникам-профессионалам и хранит при себе заточенные лезвия «на всякий случай». Дальше продолжать? Я не идиот, Юли. С первого дня я подмечал кучу мелких несоответствий. Ты кто угодно, только не та, за кого себя выдаёшь. Но мне плевать, кто ты на самом деле, раз это помогло тебе остаться в живых.
Смотреть в его глаза было трудно. И стыдно. Однако я не отводила взгляда.
– А вторая вещь, которую ты понял?
– Что если бы ты пожелала, то с такой подготовкой сбежала бы сразу. Тихо, тайно, не привлекая внимания. Ты со мной потому, что сама этого хочешь.
Слова прозвучали словно приговор. Шен был честнее меня – он смог произнести это вслух. Тем не менее я попыталась протестовать.
– Шен, мы находимся на острове посреди океана, на тысячи лиг кругом вода…
– Ты находилась связанная в безнадёжной ситуации и справилась, – перебил он. – Почему ты до сих пор врёшь себе, Юли?
«Потому что ты сын князя. Потому что у тебя есть невеста. Потому, что у нас нет и не может быть совместного будущего. По крайней мере, с Юликой Дигиш».
– Тебе так нужен мой ответ?
– Нет, – ярко-голубые глаза сверкнули. – Если моя основная черта – гордость, то твоя – целеустремлённость. Ты всё это время идёшь к цели, которая мне неизвестна. Но однажды ты её достигнешь.
Шен подался вперёд.
– Я должен стать твоей следующей целью, Юли.
– Ты не много на себя берёшь?
– В самый раз.
