Майро тихонько кашлянул. Алвио не стал деликатничать – произнёс так громогласно, что задребезжали хрустальные подвески в люстре и бокалы на столе:
– Прошу всех внимательно выслушать и запомнить: говорю один раз и повторять не намерен. Иршен выбрал себе жену. Как бы вы ни относились к его решению, что бы ни думали об уместности его выбора, я дал своё согласие на брак. Любой, кто причинит Юлике зло, нарушит уже мою волю. Это всем ясно?
Князь обвёл присутствующих тяжёлым взглядом и остановился на Нуаре. Она еле заметно одобрительно кивнула. У меня не было сомнений, что грозное заявление – заслуга любящей бабушки. Но вслед за отцом заговорил Майро:
– Я хочу добавить. Традиции островов таковы, что в основе всего заложена семья. Политика, выгода, власть отступают, когда речь идёт о родных людях. Надеюсь, все помнят, что Иршен – наш брат, сын и внук. Обидев его будущую жену, мы сделаем больно ему. Особенно это касается тебя, Ильва, и тебя, Элоя.
– А что сразу я?! – по-детски вспылила княжна и прикусила язык под строгим взглядом отца.
Шен с удивлением посмотрел на брата. Майро улыбнулся, взял бокал и отсалютовал нам:
– За Иршена и Юлику!
Алвио первый осушил бокал до дна, остальные последовали его примеру. Все, за исключением Ильвы. Она сделала вид, что пьёт, и поставила нетронутый бокал обратно. Я боялась новых торжественных заявлений, но оба князя – настоящий и будущий – выполнили свою миротворческую миссию. Дальше пошли разговоры исключительно на безобидные темы: предстоящая свадьба Элои, новейшие разработки в кораблестроении, последний благотворительный концерт. Войну, империю и послов Кергара из деликатности не обсуждали вовсе, лишь вскользь упомянули пособия для пострадавших и средства на восстановление застройки береговой линии.
Миала в самом деле почти не владела кергарским и предпочитала вежливо кивать. Зато Майро блистал безупречным произношением и дипломатическим тактом. Он умело направлял разговор, ловко избегал острых углов, непринуждённо шутил, заразительно смеялся и заставил улыбаться даже Алвио. В то же время в глаза бросалось равнодушно-отстранённое отношение Майро к собственной жене. Он не позволял себе грубости или пренебрежения, но обращался с ней совершенно бесстрастно, точно со случайной гостьей. При этом Ильва, напротив, старалась быть с мужем ласковой и предупредительной, не знаю уж, насколько искренне.
Обратным примером служили Нуара и её второй супруг. Тивен – вспомнила я имя – ухаживал за женой с пылом семнадцатилетнего юноши. При наличии вышколенных слуг он собственноручно наполнял её бокал и наперебой предлагал кушанья. Бабушка Шена добродушно посмеивалась, однако я видела, с какой теплотой она смотрела на мужа.
Меня практически не дёргали, что несказанно радовало. Я и так путалась в столовых приборах, а если бы пришлось ещё и отвечать на вопросы, разволновалась бы окончательно. Несколько раз Майро интересовался, как мне островная кухня, не тяжело ли переносится отсутствие мяса и так далее. Нуара в конце ужина заботливо спросила – я всегда так мало ем?
– Обычно ещё меньше, – за меня ответил Шен.
– Это ужасно, – забеспокоилась добрая бабушка. – Юлика, у меня есть отличный бальзам для аппетита. Я поила маленького Ирши.
– Спасибо за заботу, – поблагодарила я. – Это и впрямь чудесный бальзам – действует до сих пор.
Шен, доедающий вторую порцию десерта, улыбнулся. Князь поднялся, пожелал всем хорошего вечера и вышел. За отцом упорхнула Элоя. За ними нас покинул Майро, причём Ильва тут же бросила недоеденное пирожное и помчалась за мужем. Обстановка потеплела.
– Ирши, – начала Нуара, – Алвио велел подготовить для Юлики комнаты на семейном ярусе. Я подумала… Если мы займём твою детскую? Ты не будешь против?
– Бабушка, делай что хочешь, это всё равно лишь на время. А я завтра же переезжаю в свои парадные покои поближе к Юли… Кто только придумал эти традиции полугодовой помолвки!
– Этим традициям две тысячи лет, Ирши, – откликнулась Нуара. – Правда, твой дед нарушал их сплошь и рядом.
– Гирао считал, что его высочайшая воля не нуждается в проверке мудростью предков, – заметил Тивен.
– Полгода помолвки появились потому, что правители хотели воспитывать исключительно своих собственных детей, – негромко сказала я. – В древности беременность женщины определяли исключительно по внешнему виду. За шесть месяцев можно точно убедиться, что невеста монарха не носит чужого ребёнка.
– Разве невеста князя или императора не должна быть девственна? – с любопытством спросила Нуара.
– Не обязательно. Страны постоянно воевали, победители вступали в брак с жёнами побеждённых. Такое наглядное доказательство превосходства: «Я забрал твою землю, твои богатства и твою женщину».
– Хм, – Тивен погладил гладкий, несмотря на возраст, подбородок. – И что делали в том случае, когда завоёванная супруга оказывалась в положении?
– Травили плод.
Нуара поёжилась.
– А для того, чтобы результат был чистым, все полгода жених держался от невесты на расстоянии, – закончила я.
– Даже не надейся, – еле слышно шепнул Шен.
